Литературный онлайн-журнал
Авторы[-ки] говорят

В поэзии нужно идти по пути самого странного

Ирина Котова о поэтической юности (которой нет), синкретизме искусств и отрицании тенденций и стилей

Журнал POETICA начинает цикл интервью с нашими авторами и авторками — мы предлагаем выбрать несколько вопросов о различных аспектах поэзии и личной практики из заранее заготовленного списка, который будет постоянно дополняться и корректироваться.
Наша сегодняшняя гостья — поэт из Москвы Ирина Котова.

— Как вы подходите к созданию текста? Что для вас особенно важно в этом процессе — какие приёмы, методы, алгоритмы?

— Больше всего я люблю, когда текст внезапно падает на меня, проникает в каждую клеточку, становится навязчивой медитацией, где метафоры путаются с жизнью, когда каждое действие, предмет, явление наполняются иными непривычными, неожиданными смыслами.

— Чья практика из ныне пишущих (или недавно ушедших) поэтов, на ваш взгляд, сейчас наиболее ценна?

— Мнацакановой. Хотя бы потому, что она была абсолютно свободна.

— Вспомните свой первый стихотворный текст. Какие обстоятельства связаны с его созданием?

— Был мой день рождения, 8 лет. Я долго-долго смотрела в окно на то, как белые ледяные перья, покружившись, падают на чёрную землю. И написала об этом — свободным стихом. Показала маме. Она тут же объяснила, что если нет рифмы, это не имеет отношения к поэзии. И мы вместе чуть порифмовали, для закрепления.

— А какой ваш первый текст вы считаете полностью сложившимся и цените до сих пор?

— «Синайский цикл». Но он так и не был опубликован полностью.

— Ваша поэтическая юность пришлась на эпоху (…свободных 90-х?). Как это повлияло на вашу поэтику?

— Нет никакой поэтической юности и зрелости. Поэтическая юность — это когда человек хочет изобразить себя кем-то. От комплексов, от преклонения перед авторитетами, от несвободы, попыток встроиться в какую-либо структуру. Лучше всего пишется, когда представляешь, что тебя завтра не будет. Ведь завтра ничем не отличается от послезавтра. У смерти, как и у поэта, нет возраста.

— Какие тенденции современной поэзии (метареализм, докупоэтри, интенсивное письмо и др.) вам особенно дороги и почему?

— Прочла вопрос и несколько минут не могла понять слов внутри него. За последние четыре года я прошла несколько периодов полного языкового онемения от шока из-за происходящего, несколько попыток изменить пространство внутри себя и поблизости в попытке ну хотя бы что-то сделать, приступов полного разрушения и рефлексии гиперсозидания… Лично для меня теперь не существует никаких литературных стилей, никаких словесных конструкций, никаких зацепок за слова окружающих. Но, наверное, хорошо, что кто-то способен к анализу происходящего и даже как-то его называет и структурирует.

Мои тексты не случайны, но спонтанны. Хотя мне часто кажется, что о нынешних событиях я все написала гораздо раньше — на предчувствии, на неверии, что это действительно может случиться. Пыталась отписаться, но, увы, не получилось.

Лет восемь назад я начала писать свободным стихом потому, что осознала — поздно бояться.

Не чувствую ни обязательств, ни потребности писать в каком-то определенном стиле или в рамках какой-то поэтической школы. Мне нравится быть на стыке и смешивать разное. Кстати, наукой я тоже любила заниматься — на стыке специальностей.

— На какие вопросы вы пытаетесь ответить своими стихами?

— Я не пытаюсь отвечать на вопросы.

— Мыслите ли вы литературными поколениями? Какие вам ближе? Обращаете ли вы внимание на поколения младше/старше вас (и что в их текстах кажется вам актуальным сегодня)?

— На днях подумала, что это только мне кажется, что русскую литературу, как овцу, привязали на прикол возле окопа, внутри всеобщей депрессии. Молодые развиваются по своим законам, они иначе, чем зрелые люди, встраиваются в предложенную матрицу и быстрее выскакивают из нее. Ощутила себя пнем. «Подумай, — сказала я себе, — за эти четыре года забвения жизни они из детей превратились во взрослых людей. Ты забыла? Время у них течет иначе. И оно впервые прошло через голову и гениталии…» Хочу специально походить на вечера молодых, прийти в сознание.

— Чувствуете ли вы себя понятой/востребованной/прочитанной? Как вы в целом реагируете на критику (реакции читателей на встречах и в соцсетях)?

— К сожалению, не чувствую, и это печалит меня. А критика как раз очень любопытна!

— Какой, помимо поэзии, у вас круг чтения/изучения культуры?

— Изобразительное искусство, музыка (особенно — джаз), танец.

— Дружбой (знакомством, общением) с кем из коллег вы особенно дорожите? Чем этот человек — и/или его тексты — важны для вас?

— Александр Скидан, Андрей Сен-Сеньков, Елена Фанайлова, Ирина Ермакова, Елена Дорогавцева, Геннадий Каневский, Владимир Аристов. Думаю, до полного списка не хватает ещё человек двадцать.

— Что изменилось в вас как в поэте в последнее время?

— Я всегда считала, что в поэзии нужно идти по пути самого странного. Но сама жизнь стала, мягко говоря, такой странной, в ней невероятное так быстро становится очевидным, что странному внутри меня практически не осталось места.

— Что или кто скрашивает вашу жизнь?

— Суета, любовь, фантазии.

— Что должен знать/уметь автор или авторка, приступая к создаю поэтического текста?

— Читать, видеть, чувствовать, хотеть.

— Стихотворение, понятное до конца, погибает?

— Наоборот. Как правило, стихотворение, понятное до конца, живет гораздо дольше не до конца понятного, оставляющего вокруг себя воздух. Просто у понятного во много раз больше читателей. Это прискорбно, но не страшно.

— Насколько исчерпаны возможности силлабо-тонического стиха? И что проще написать: регулярный или свободный поэтический текст?

— Возможности не исчерпаны, пока автору интересно со своим текстом.

Рифмованная поэзия сама ведет автора, принося ему смыслы. В свободном поэтическом тексте, как правило, автор отталкивается от смысла и создает форму. Я не знаю, что важнее, что труднее: форма или содержание.

— Сегодня, помимо творческих вузов, немало курсов поэтического письма. Можно ли вообще научиться писать стихи? И что бы вы посоветовали молодым автор_кам?

— Можно, наверное. И это не ново. Два века назад все образованные люди могли «писать в альбом».

Советы? 1. Никого и ничего не бойтесь. 2. При написании стихотворения нужно найти в себе мужество идти по пути самого странного, что приходит в голову. 3. В последнее время распространено письмо, когда автор с высоким уровнем интеллекта перекладывает в стихи, например, философский трактат, делая текст энциклопедией. Это хорошо, но скучно. И одного этого всегда мало. 3. Для некоторых поэтов текст как математика. Есть удачные примеры. Высчитывайте, но имейте в виду — когда-нибудь текст обманет вас.

— Находится ли литературное сообщество в кризисе?

— Во временном. Уже наметился выход. Не из-за изменения ситуации, а из-за созревания иного самоощущения себя в окружающем.

— Влияет ли сейчас поэзия на общество? Или это удел сетевых поэтов?

— Не влияет.

— Поэзия и новые медиа и культура вообще: насколько продуктивен синкретизм поэзии с другими областями культуры (или не только культуры)? Как это проявляется в ваших текстах или может продуктивно проявиться/проявляется в чужих поэтических практиках?

— Когда-то мне хотелось предаться научной работе, которая бы рассматривала связь между живописью, танцем и литературой. Если за основу взять мазок кисти живописца (согласитесь, он различается в разные эпохи) и представить звук-мазок, движение-мазок, поэтическую строку-мазок, получится единая картина времени. Я могу провести подобные ассоциации для Серебряного века, но современность… как бы хотелось увидеть ее со стороны и суметь нарисовать такой миксовый портрет времени… В последнее время я заставляю себя вспоминать себя, что есть не только программы новостей, но и выставки, и концерты. Именно сейчас мне это кажется не просто нужным — необходимым. Чтобы жизнь не задохнулась окончательно.

Поэту необходимо жить в общей мозаике.

— Просим привести стихотворение из неопубликованных на нашем портале.

тело

моё тело
все больше отделяется от реальности
всё чаще навешиваю на него замки
как молодожены на мост
чтобы не расстаться
чтобы спастись
потому любой вход в него
для смысла
для нежности
для вкуса
для запаха
для дыхания
воспринимается
как выстрел

Вопросы подготовил Владимир Коркунов

Ирина Котова

Поэт. Родилась в Воронеже. Окончила Воронежский государственный медицинский институт и Литературный институт им. А. М. Горького. Доктор медицинских наук. Публиковалась в журналах «Новое литературное обозрение», «Воздух», «Новый мир», «Волга», «Лиterraтура», «Парадигма», «Цирк “Олимп”+TV», TextOnly, «Дактиль», POETICA, Slavica Tergestina (Италия), альманахе «Артикуляция» и др. Автор книг «Подводная лодка», «Белые ноги деревьев», «Анатомический театр», #температураземли. Лауреат Малой премии Московский счет (2018). Живёт в Москве.