земляника покидает свои владения
соломинка, переломившая спину.
земляничные листья: Герцогства;
— Кромешны, крошатся,
всуе:
остались одни прожилки;
по дороге
скарлатина — Болтунья-в-Скорлупке, —
играет в слова
ягодным языком,
ничего не взяла с собой,
в обеденном зале забыла
багряницу на спинке стула, книгу,
Открытую
на самой пустой странице…
(отравляющей ценности тяжесть)
смотрит в окно кареты,
тишиной Запряжённой,
и видит:
пасмурно небо как лошадь в яблоках
золотых солнцебликих по бокам
листва уходящая хлещет
отчего гроза Угрожает всё сделать
больным и бледным,
Ослепительным — зачем столько света,
Гроза?
свет омрачает;
деревья спасаются бегством,
облака онемели от страха,
и только
церковь на кочке
в тёрнарной тиаре окон
опустила смоковные головы,
(каждая полнится осами
как мыслями: жалкими — жалящими;) —
(головозавязь — ось; оплодотворение смертью…)
так случилось: одна ушла, а одна осталась,
кто же из них ошиблась?
каждая про другую прошепчет: я
-cтво
девичества? — Евичества
палисадники тайные: вечнозелёные.
бледные яблоки,
сливы лиловые,
об исчезнувших грушах
вздох: девство? — Евство;
яства гнилые в траве.
вдовичепецтво — ц как цепень,
что -язвление выцепляет
из уязвления: скрипка увечий.
милостью встречи последней: распрощаемся!
сестробратство Причудливых — без имён и
без местоимений;
происшествие вместо шествия,
провозгласи: «я извращаю нежность
до грозности» — и пусть:
бедствособрание падали
падает тенью
на всё, что мне дорого.
изврасвященство: клитор-клирик
как монах в капюшоне;
пытка прикосновением,
Которое Не Случится.
ангелы приходят во всеооружии:
у них крылья ороговели,
у них — хвосты как плётки,
ангеличество языка — oОоОооОООо:
так поют они славу, Νίκη,
так поют они Гибель.
черти приходят нагишом:
их пятки раздвоились как холмы,
у них по тридцать три соска зубатых,
и каждый кариозен как печаль,
и в каждом — маленькая дверца,
за дверцей:
оберег на гнилую голову — колдовство памяти:
туша — тело души или
душа тела?
Гниль Гнили, Прах Праха,
я всё отдам, Святотатство, я ничего не брало без спроса.
за что ты меня презираешь?
не осталось Надежды, осталось — двигаться Ей навстречу,
Той, кто Ведает всюду и знает: будет что-то другое.
оно будет моим.
всё, что выковано Смертью в восхищении мяса,
всё это ты,Бегство!ты,Чудачество!
чудеса совпадения как случайность — неслучайность как чудо.
они не стали сражаться, они
занялись любовью.
одной простой мысли величие:
мы не равны и не будем равны;
я вышло из крови твоей как сталь, ты же
входишь как сталь в мою кровь.
на говор
тучевые громадины — ванапаганы непогоды,
Валуны слюдяные, когда
их обрушит на землю, затворников камня,
они зарычат: разбейте Садгород!
расколошматьте!
в Садгороде у папоротников хребтины выпростаны,
великаны, они охраняют городские стены,
лепят из грязи ведьм-русалок
и рубят их, рубят напополам:
вот рыбья голова, Гнилая,
а вот грустная вульва о двух ногах,
мясо для ебли и выкидышей
(без разрешения),
— так рыхлую кровь прядут;
красная ниточка крови тянется
от пупка до пупка: первородство
этой катастрофы:
разорённые Земли, разъярённые;
Земли,
взрастившие меня, —
никогда не ебаться в вагину на этой земле,
вот моё обещание; оно не нарушено
о, Вагина,
ванапаган непогоды, Озорен,
Стозевен и Лаяй…
власть отнятая — вот твоё имя;
столько кривотолков, а толку-то —
только боль, тихая боль
вырождения.
это местность упадка, Грозная страна,
Спас на Грязи, трясина, столица Скрежет
в Федерация Рубуса, княженичество,
этой малиной я харкну тебе в лицо, Место мерзейшейго
только ветру здесь можно
закручиваться в спираль,
Смерчи-папоротники чиновничают на главной улице
в ежедневный День Серой пыли;
в остальных проулках тишайших
не бывает ветра, и деревья без ветра слабы,
они стелятся по земле,
когда дождь прибывает в свинцовой повозке мрака,
и с дождём
вода прибывает.
вечно жаждущая зверица
сморщила рыльце: зевунья брызгатая
— аргх, горло водосточной трубы! —
гаргулья, глотка камня, Гаргантюа, княгиня
Водохлюпская, изваяние, —
это ты, Рогатая? Ебливая?
что ты имеешь сказать?
косноязычие пасть увило,
и костяника цветёт во рту твоём,
сладкая,
заговори без ошибок:
и тебя услышат.
но говорить с ошибками — вот что я люблю.
взойти в костёл как на костёр!
в этих землях чумных
заклинать лихорадку
значит заклинать язык.
кишка, полная спермы,
я возлежу среди святынь и не могу насытиться,
опрокинутое на локти
мне нет здесь места, в Здесь-стране
я окончательно обезместчено
и поэтому никогда не покину тебя
приходи в мои сны как к себе домой
сестра моя, Магриналия,
ты отделяешь эту воду от городской стены.
неприкасаема гнилью, чудовищна
твоя жажда,
она на плечах уселась, горбунья
кожистых крыльев,
изнасилованная горгона-Защитница, горемыка,
наречённая
Уродливой Мразью — и вот почему
не Изгнать эту речь
Ублюдство этой речи высечено в камне;
раз все мы Отпущены гнить, как козероги,
в пустошь воды
и пыль как кончу глотать, то
душа моя, Костянка, последний О плод
этой сладости, долгая жажда
чистой воды,
петрикор — вот что течёт в твоих венах, —
бессмертная кровь, ихор каменелый,
землистая взвесь;
спаси, сохрани этот запах в затхлых складках половых губ.
твоя мрачная жажда, она обращает камнем
этот день серолицый.
Гроза уже здесь
пусть бросят камень,
кто не причастны,
и так (не) спасёмся.
cadavre exquis[1]
XIII.
Aun si digo «sol y luna y estrella»
me refiero a cosas que me suceden.
¿Y qué deseaba yo?
Deseaba un silencio perfecto.Por eso hablo.
Alejandra Pizarnik, «Caminos del espejo»[2]
очередная
лживая ложь — ящерь с взорлёнными пятками,
наипростейшая
химера;
я обращаюсь к тебе, Симплициссимус,
хочешь нюхнуть табаку?
в тюрьме Мяса надзирательнице и заключённое
чёрт-те что
из табакерки смотрит мерзцающими
глазами — говорит: ¡roar, roar!
бактерия смертности,
я спрячусь от тебя, как
от назойливой мысли, — кто ты, Симплициссимус,
чтобы указывать мне моё Мясо?
я совсем не боюсь тебя, я стану
как самая барочная из жемчужин —
с неправильным прикусом,
я стану
как самая омерзцательная слеза —
в горе и в радости; так
инородное тело в заломах Мяса становится
драгоценностью
— квирд, кадавр в сквозящих рукавах:
нетленное, я поднимаюсь и вижу:
солнце, и луна, и звезда ; —
как удержать их в глазах…
— я боюсь? — я боюсь? —
virtutes[3] покинули меня, potestates[4] уже на пороге.
несовершенство истины
без роду и без имени,
кораблекрушение в волосах,
— чернильница десятирукая,
teuthida[5] — calamarius theca[6]:
перо, что пишет смыслицу : зачем? — «я говорю то,
что черпаю из себя»; вот писчая пища —
Темнота
в рюшевых перчатках
из шкурок аксолотлей!
захлопнуть озеро, как зеркальце, — ртами амальгамы
изолганной поедай себя, Темнота!
qu’ils mangent de la brioche[7] —
голод расползается, как бриония, — голод-голод,
это голод-моей-Злобы?
озарение:
Я ПРЕЗИРАЮ ТЕБЯ, ТЕМНОТА
я прирождено мерзцать
( листать weirdcore в пинтересте ? )
( носить цветы в колготках ? )
жить, жить
и держать в голове смерть
за руку;
Голод желчный как переступень — переступает порог
и заходит в дом — коридор бархатной тератомы : вот Дом Красоты
в поле травянистойго зрения : лиминальные комнаты : полна-горница-
Глазниц; пуповина в Ресницах; — зачем
ты такая страхолюдина,
Симплициссимус? зачем? —
одиночество, со всех сторон облитое
темнотой…
и это — желание твоё?
как удаётся тебе
мерзцать темнотой,
Полынь?
в дверном проёме чёрный лик, в окне — окно Окна!
как мерзцость твоей темноты,
Полынь,
мне удержать в глазах?
перо Мистерии легло в Руку Мистерии, и не разжать
этот ужас;
vulva votiva[8] — votum sanitatis[9],
и это — моё желание:
βγείτε από τη δυσφορία πώς να βγείτε από την ευφημία,[10]
целина восковая в слезах как в шелках;
о, ужасная Жизнь, я боюсь тебе что-то сказать —
«Потому говорю»
пухлый велюровый кошелёк с бижутерией
bagatelle fluide[11]
глоткой плюётся как полихета:
и коньки-карамельки; и пломбирные завитушки;
и искры в фужерах; и в миске опара, закваска
для turritella terebra[12] — моллюсеньких круассанов,
завоёванных сахарных башен:
так в трупе опарыши мерцают — укрывая
немьрцаѥмый[13] лик
этой раны;
мертвоѣдьци[14] — оклад из зубов,
из нороста — зародышек жабных,
а под нейми? что под нейми?
— Лик Пасти во славе гладной,
Роза мерзости (жаба-навыворот):
я — Роза Мерзости,
и обрюхаченная красота
смердит;
языкий король — сцеловалися хвостьми —
корень горчѩѥ пелынѧ,[15] Ⱆстье бед,[16] полынья
в пелене льдистой речи:
слов(н)о реченька журчит
в колодце горла!
о, Языкий Король, я алчу этих слов!
спит в кувшинке река, она уст ала
речевать непроницаемо и прорицательно,
проницаемо и мерцательно,
бледная поганка, fairy text ure a,[17]
mx Pissoir, my darling,[18]
иногда мы мочимся друг на друга
от большой нежности,
писсинг — последний писк!
полиморф — Всетело — полиаморок:
как в кошмаре, я мечусь в любви;
сколько слов нужно выдумать,
чтобы вернуться к словам?
тинная власяница — поэзия драпировки,
Ⱆродьства Наростыя[19] — чёрными змиями,
оокунями облеплённое
полунагое желание,
силуэт света беззастенчивый — changing[20] при всех,
мотыльков/мотылей примеряет, как платье
керамически-белых (беглых) стеблей молока?
of rotten red velvet?[21] de jets de verre fantomatiques?[22]
в фате фаянса
самое прелестное оживание — изделие мýки и глины
в траурном кружеве мыслей;
на подушечке memory foam[23] (для иголок)
— læ bijou,[24] оказавшееся подделкойм:
и ты, и я умрём.
это доводит тебя до слёз? плаке-плаке,[25]
но пока мы в багателях как в богадельнях,
и стеклянные бусы увощаем,
потому что все жемчуга изрёваны,
скарб[26] en essence d’orient[27] — вот что такое наша скорбь.
в немьрьцаѥмѣмь лице крови
из копчёного бархата, из зольной парчи:
балаклава — укрытое лицо боли
и красоты,
что не спасает
и не спасётся,
а лишь смотрит звездой озверелой,
распятой, распяленной, сияет и смотрит.
нищие духом, мы simili-luxe[28] в нашей
бездельной любви.
[1] (фр.) изысканный труп.
[2] (исп.) Даже если я говорю «солнце, луна и звезда», / я имею в виду то, что со мной происходит. / Так чего я хотела? / Я хотела совершенной тишины. / Потому говорю. Алехандра Писарник, «Зеркальные пути».
[3] (лат.) силы — ангельский чин.
[4] (лат.) власти —ангельский чин.
[5] (лат.) — вид кальмара.
[6] (лат.) ящичек для письменных принадлежностей из тростника.
[7] (фр.) пусть едят бриоши.
[8] (лат.) вотивная вульва, чрево-приношение.
[9] (лат.) желание (обет) исцеления.
[10] (греч.) выйти из-под гнёта как выйти из благоговейной тишины.
[11] (фр.) флюидная багатель, букв.: жидкая мелочь.
багатель — жанр мал. музык. пьесы.
[12] (лат. турельная дрель) башенка-бурав — вид морских брюхоногих улиток.
[13] (от др.-русск. мьрцати — «меркнуть»).
[14] (др.-русск.) мертвоед:ки.
[15] (др.-русск.) горче полыни.
[16] (др.-русск.) оуста (губы) + устье.
[17] (англ.) фейный/е/тонкий/е текст/уры /уреи (мочевины).
[18] (англ.) мо:я дорог:ая госпо:жа (англ., фр.) писсуар.
[19] (др.-русс., контекст., мн. ч.) роскоши наросшие.
[20] (англ.) «меняться», переодеваться.
[21] (англ.) гниющего красного бархата?
[22] (фр.) призрачных стеклянных струй (стекляруса)?
[23] (англ.) пена с эффектом памяти.
[24] la + le (фр.) драгоценость, прелесть.
[25] (фр. plaqué doublé) — вещь, покрытая накладным серебром.
[26] барахло — от польск. skarb «драгоценность».
[27] (фр., контекст.) в веществе блеска.
[28] (фр.) подобны роскоши.
Нико Железниково
Поэтко, прозаэссе, переводчице, художнице. Родилось в 2000 году в Москве. Окончило литературный институт им. А. М. Горького (2023). Публиковалось в альманахе «изъян», в журналах Feminist orgy mafia, «Флаги», «Хижа», «всеализм», «Таволга», «Лиterraтура», «Прочтение», «Формаслов», на порталах «Солонеба», «полутона», «Год литературы» и проч. Шорт-лист молодёжной поэтической премии «Цикада» (2021). Состоит в редакции «Метажурнала» (с 2023 г.). Живёт в Москве.