С Александром Васильевичем мы виделись нечасто, и у меня нет ни одного фото этих встреч. Но много ярких, четких «фотографий» сохранилось в памяти — до мельчайших подробностей…
Самая первая — 1978 год. Я тогда работала в методическом кабинете республиканского дворца культуры ВОГ и однажды предложила коллегам провести для неслышащих москвичей встречу со знаменитой четверкой слепоглухих выпускников МГУ. О них в те годы много писали в прессе.
Отправили ребятам приглашения. В назначенный день приехали трое — Наташа Корнеева, Юра Лернер и Саша Суворов (Сергей Сироткин был в командировке). Оказалось, они очень обрадовались возможности встретиться: общения не хватало. Сашу сопровождал его друг — Борис Бим-Бад, будущий академик, ректор Открытого университета.
Мы тщательно всё продумали. В большой комнате публика расположилась полукругом: каждый мог подойти к любому из наших гостей, пообщаться дактилем, задать вопросы. У ребят были свои переводчики и общий сурдопереводчик.
Я очень волновалась: заранее извинилась за возможные бестактные вопросы. Суворову, как и остальным, перевели мои слова, и он тут же меня успокоил: спрашивайте о чем угодно, ответим на все вопросы! Даже пошутил. И после этого наши смущение и растерянность как ветром сдуло! Ведь глухие люди и не подозревали, что можно так открыто, искренне и весело общаться человеку, который не только не слышит, но и не видит.
Удивление, восхищение, заинтересованность были главными на этой встрече. Саша читал свои стихи, Юра показывал работы: он был прекрасный скульптор. А Наташа, собрав вокруг себя женщин, охотно рассказывала, как на ощупь готовит обед…
После этой встречи некоторые ее участники — неслышащие люди — подружились со слепоглухими, приезжали к ним домой, общались, сопровождали на прогулках.
А для меня тот вечер имел колоссальное значение! Зрение тогда уже падало, и я поняла, что можно (а главное — необходимо!) приспосабливаться, готовить себя к будущей возможной слепоте. Узнала очень многое: например, как общаться без слуха и зрения. Саша попробовал написать на моей ладони печатными буквами одно слово. Я ничего не поняла. Стала потом тренироваться сама. Узнала о шрифте Брайля и выучила его. Начала запоминать ориентиры на улицах…
Следующая «фотография» — 1997 год. Изменилась страна. Перевернулась моя жизнь. После внезапной полной глухоты я была в тяжелой, затяжной депрессии; ни с кем из прежних друзей не общалась, загнав себя в изоляцию. Остались только книги и журналы по Брайлю. Читала в них много статей Суворова: они были моими советчиками, помощниками. Но с самим Александром Васильевичем после той встречи мы не пересекались. Кто‑то посоветовал поехать в библиотеку слепых и зайти в компьютерный центр, где занимался Суворов. Сначала растерялась. Отнимать у него время? Что я ему скажу? Что мне надо учиться воспринимать информацию дактильно в руку? Что нужна психологическая помощь?
После некоторого колебания всё же поехала. Подошла к Александру Васильевичу и медленно, неуверенно (дактилем я тогда владела слабо) сказала:
— Здравствуйте! Я — Наташа Кремнёва, вы, наверное, не помните меня, я…
Он быстро перебил:
— Помню. Вы организовали нашу первую встречу с глухими.
Я была потрясена его феноменальной памятью! Ведь вокруг него всегда было море людей, множество событий, в которых он участвовал! И запомнить маленький эпизод двадцатилетней давности…
Объяснять долго не пришлось: он сразу всё понял и предложил мне приезжать в библиотеку и общаться после его занятий. Александр Васильевич стал учить меня понимать дактильную речь. Он говорил правой рукой под моей левой ладонью, а я должна была каждую букву повторять ему в левую ладонь. Так он контролировал правильность моего восприятия. Часто приходилось повторять: я путалась. Поначалу меня смущали его резкие поправки; казалось, что его раздражает моя «бестолковость», но потом поняла: это его дактильный «почерк» — четкий, решительный и твердый.
Для меня это были не просто уроки, а настоящее общение с интереснейшим собеседником! Как‑то незаметно мы перешли на «ты», и я спросила, можно ли называть его просто Саша? Ответил: «Можно, а еще лучше — Ёжик». С ним было легко общаться — на любую тему. У меня после потери слуха развилась мнительность: как я говорю — очень громко или слишком тихо, что‑то невпопад…
Саша махал рукой: «Не заморачивайся. Слышащие сами тебя поправят». Нередко я описывала ему ситуации, в которых оказывалась, и не знала, как быть. Он терпеливо подсказывал. Единственное, чего не любил Суворов в тогдашнем нашем общении –«инвалидного занудства»: когда начинают переливать из пустого в порожнее, зацикливаясь на надуманных обидах.
Говорили о литературе: я поражалась, как много он читал, и широте его интересов. Эти «тренировки» вернули меня к активной жизни. Узнав, что я сама отказалась от прежних друзей, не хотела никого видеть, Саша меня отчитал и заставил возобновить старые знакомства. За эти наши разговоры, за возвращение меня к активной жизни я безмерно ему благодарна!
А в 1998 году мы с Александром Васильевичем стали соучредителями организации «Ушер-Форум» и начали встречаться чаще — в клубе общения. Это были настоящие праздники для слепоглухих москвичей. Ведь живое общение — самая простая, естественная человеческая потребность, и ее не хватало практически всем нам.
Охотно приезжал на эти «посиделки» и Суворов. Рассказывал о лагерях Детского Ордена Милосердия, в которых много работал с детьми, о Школе взаимной человечности, о своих лекциях в университете и студентах, многие из которых были нашими волонтерами… Но больше всего он любил веселое, юморное общение — «просто так, ни о чем». Для него это были часы отдыха, расслабления. А для нас беседы с ним, шутки, смех — были огромной радостью. Помню одну такую встречу, когда мы, устроившись в уголке большой комнаты, почти час «травили» анекдоты — устроили себе что‑то вроде соревнований (кто больше вспомнит баек) и громко хохотали…
Когда была возможность, он с удовольствием участвовал и в экскурсиях, любил куда‑нибудь ездить, узнавать что‑то новое для себя. Но бывало, что Суворов приезжал на наши встречи замкнутым, раздражительным, нетерпимым в суждениях. Общаться с ним в такие минуты было сложно… Я понимала: жилось Саше трудно, на его попечении были младшие (не очень здоровые, хотя и зрячеслышащие) брат и сестра; ему надо было думать о финансовом положении семьи. Когда он был в плохом настроении, мы старались оставить его в покое, сами не лезли с разговорами.
Общение с Александром Васильевичем было, пожалуй, особенно важно для молодых глухих ребят с синдромом Ушера (генетическое заболевание, приводящее к прогрессирующему падению зрения), которые приходили на наши клубные встречи. Он умел рассказать о слепоглухоте, не пугая ребят. Им с ним было очень интересно и комфортно общаться, и в то же время они видели, что можно активно жить и в таком состоянии… Одна наша девушка именно по совету Суворова после окончания школы поехала в волоколамский Центр реабилитации слепых. Научилась многим полезным для себя вещам: контактному жестовому языку в руку, ориентироваться; выучила шрифт Брайля… Тогда ей все это было еще не очень нужно: зрение ухудшалось очень медленно, видела она неплохо. Сейчас эта молодая женщина тотально слепоглухая, но очень активна: участвует во всех мероприятиях Фонда «Со-единение», любит путешествовать. Такой тяжелой депрессии, как была когда‑то у меня, связанной с полной потерей зрения и слуха, у нее не было. Психологически она была к этому подготовлена. И в этом — безусловная заслуга и Александра Васильевича, и организации «Ушер-Форум».
Еще одна «фотография» — 2017 год. Летняя школа Фонда «Со-единение» в Геленджике. В санаторий «Солнечный берег» приехали молодые специалисты, а параллельно здесь же был и лагерь для семей слепоглухих детей.
Создание Фонда Суворов сразу воспринял с большим воодушевлением и был твердо уверен: открылась новая страница в истории помощи слепоглухим, особенно детям, родителям, специалистам. И теперь эта помощь обретет системный характер. В Геленджике Александр Васильевич читал лекции, консультировал слушателей школы, беседовал с родителями. А я была в качестве волонтера или, как в шутку себя называла, в качестве «наглядного пособия». Проводила практические занятия с курсантами: учила общаться дактилем.
Дни были заполнены до отказа. Урывками удавалось поговорить с Сашей. По вечерам он сидел на скамейке перед главным корпусом. Но чтобы к нему пробраться — надо было сильно постараться! Он был, что называется, «нарасхват»!
А я в это время в спортивном зале наблюдала, как волонтеры играли со своими подопечными — маленькими слепоглухими детьми. И общалась «за жизнь» с милыми девушками-психологами, которые впервые увидели слепоглухих. Потом, если удавалось поговорить с Сашей, рассказывала ему об этих разговорах. Он живо всем интересовался, несмотря на усталость. Помню, как его позабавил один мой рассказ. Девушки как‑то спросили меня: «Что главное для женщины?» Не задумываясь, ответила: быть женщиной! Саша тогда очень смеялся и похвалил за находчивость.
Но больше всего его интересовали рассказы об общении с малышами и их родителями. Я присутствовала на всех утренних занятиях с детьми.
За неделю в Геленджике я увидела работу Суворова-психолога и еще — его огромную любовь к детям. Они просто не отходили от него. Вместе с особенными ребятишками в лагере были и их здоровые братья и сестры. От Суворова не отходили все! Поняла тогда смысл любимого его титула «детская вешалка». Он всегда очень им гордился…
Есть в моем архиве памяти и другие «фото» разных лет. И, вспоминая о них, я рада, что встречи с Александром Васильевичем сыграли огромную роль в моей жизни, хотя на первый взгляд это совсем незаметно…
Остались замечательные книги и многочисленные статьи — настоящие учебники для тех, кто теряет слух и зрение. И надо собрать, сохранить всё это бесценное наследие. Как и его поэтические сборники.
Фото Татьяны Межневой
Наталья Кремнёва
Журналист, редактор. Родилась в 1950 году в Москве. Окончила МГУ им. М.В. Ломоносова. 15 лет работала старшим методистом в ЦДК Всероссийского общества глухих. После ухудшения зрения перешла на работу в систему Всероссийского общества слепых. Сотрудничала с профильными журналами «В едином строю», «Наша жизнь» и др. В 2003 году создала единственный в стране журнал для слепоглухих людей «Ваш собеседник». За работу в СМИ в 2010 году получила грамоту мэра Москвы. Живёт в Москве.