утренняя галлюцинация. надвигающаяся тень рояля
пустыня между ними всё ещё лежит
и стонет под лампой накаливания
здесь такой тошнотворный запах,
как будто разлили йод.
она пришла и обнимает камень.
стоит и голову на плечи ей кладёт,
он хочет поменяться с ней местами.
она жалеет его,
рисует ему на спине
солнечных мамонтов
и говорит: «я люблю тебя,
но это уже ничего не меняет,
мне взамен не даёт ничего
и тебе ничего не даёт.
я уже исчерпала себя,
вернее, меня иссушили,
меня исчерпали,
и ты тоже
как был камнем,
так и остался камнем
еще со времён неолита».
у него на лице выступает испарина.
нет, болеть у него ничего не может,
но что-то же ведь болит —
вернее, напоминает боль.
ящерицы бегут на границу отчаяния,
подёргивают скрипичными хвостами,
как будто наперечёт.
их что-то ждёт ещё они не знают сами,
и тень рояля, словно оползень, плывёт.
* * *
посв.
мы уезжаем, музыка бросила этот дом.
люстра качается влево и вправо,
похожа на метроном.
холодильник не равен себе и
стоит разморожен, подражает
советскому пианино в прихожей.
продукты испортились
и прилетели мошки
кажется, я ошиблась
сыграла неосторожно,
пока занималась переложением нот
на гнутые чайные ложки.
дорогая, ты сумасшедшая
хватит петь, а не то и меня
доведёшь до ножки.
произошло невозможное
утром мы долго лежали в постели,
просто случайно недоглядели:
чайник освиристел,
упражняясь в вокале.
мы его не поймали.
перевёрнут вверх дном
чайник визжит за окном
где-то на дереве, ну-ка
сходи проверь,
перед людьми неловко.
выйдешь из дома,
в округе нет никого
теперь только поле,
жёлтая газовая колонка.
* * *
как я бежала, бежала из дома в дом —
и только серьги мои на ветру звенели,
как всегда неуклюжа,
немного растеряна,
отбивала мыски
на лестницах
о ступени,
а теперь я стою здесь,
словно ребёнок в углу,
к стене приложившись лбом
и прошу: помоги мне, ксения
ксения-волосы-под-платком,
пережить ещё одну эту
земную неделю.
здесь никто не окликнет моей спины,
потому что лестницы сгорбились.
лестницы больше не влюблены.
я поднимаюсь по ним еле-еле.
принесла в магазин два рубля,
а они мне уже прощены,
так что сегодня и вовсе
не встала с постели —
если долго не приходить,
никто и не спросит где ты
на самом деле.
* * *
моей маме в больнице однажды сказали,
что у всех людей один ангел-хранитель,
а у меня их целых два.
поэтому я доказывала соседским мальчикам
во дворе, что мне ничего не больно
и ничего не страшно.
поэтому мой позвоночник остался цел,
когда я перелетела сердцем через
велосипедную раму.
поэтому я решила не проверять,
что будет, если прыгнуть с крыши
двухэтажного дома на поле
взошедшей картошки.
поэтому, когда мы повзрослели,
неопытные влюблённые водители
исправно возвращали меня домой к девяти.
правда, один раз мы выехали на встречку:
к счастью, отделались только
вмятинами.
поэтому, когда один мой ангел-хранитель
засыпает или вовсе отворачивается,
другой склоняется над моим плечом
и наблюдает ещё нежнее,
ещё внимательнее.
Дата публикации: 11.07.2025
Варвара Росоловская
Поэт. Родилась в 2003 году в Омске. Учится в Литературном институте им. А. М. Горького. Публиковалась в журналах «Воздух», «Таволга», POETICA, «ничего лишнего» и др. Ведёт тг-канал дважды варя. Живёт в Москве.