«Колесницу» Горбушки беликов стоит воспринимать как сценарий ситкома или, если точнее — как его произвольный фрагмент без контекста.
За чередой кажущихся случайными имён (Бемби, Евгений Трубник, Женя Филонова и т.д.) и своеобразным авторским синтаксисом, постоянно перескакивающим между регистрами — от более или менее осмысленного разговора до произвольных реплик и цитат из песен, — скрывается хаотичный, но остроумный полилог. Его ведут герои — молодые люди, по всей видимости живущие или просто тусующиеся вместе. Уточнение контекста (речь идёт о реально существующей коммуне на московской окраине) окончательно все проясняет. Хотя, если быть совсем точным, становится ясно одно: полное непонимание здесь запрограммировано — и в этом суть.
Ситком — жанр, не требующий экспозиции. Он рассчитан на случайное включение: переключил канал, попал на 63 серию 28 сезона — и можно смотреть, пока не начнется реклама. «Колесница» устроена схожим образом. Она не представляет персонажей, не объясняет событий, а сходу погружает читатель:ницу куда-то в гущу сюжета — передавая привет не только телеканалу «СТС», но и «новому эпосу». При этом, как и полагается ситкому, в тексте почти ничего не происходит: герои не спасают мир и не проходят арку трансформации — они спорят, подкалывают друг друга и, наконец, просто болтают.
Единственное (пусть и не принципиальное) отличие «Колесницы» от «Ворониных» или «Папиных дочек» — социальный и исторический фон. Там — постсоветские семьи эпохи стабильности, здесь — богемные студен:ки и неформал:ки времен нового застоя. От этого меняются и темы: молодые обитатель:ницы «Колесницы» вместо футбола обсуждают более интересные зумер:кам секс, литературу и экзистенциальные тупики.
Тем не менее, это просто другое прикрытие для все тех же бестолковых разговорах о вечном — и, не в последнюю очередь, о любви. Просто вместо растерявшего трагический потенциал и ставшего мемным «Она отказала мне, сказала, что любит тебя» персонаж:ки «Колесницы» изъясняются о ней так, как подобает их юному возрасту, прекарному статусу и академическим интересам. Например: «желаю слов немоте, и возможности присутствующего молчания».
В этом смысле «Колесница» не предлагает нового жанрового инструментария, но реактуализирует уже известную форму, подгоняя её под запросы интеллектуал:ок поколения Z. Кажется, этого более, чем достаточно — в конце концов, все мы иногда хотим хохотать вслед за закадровым смехом из телевизора и ловить гэги с дурацких бытовых ситуаций.
Максим Хатов
Илья Мармелад, я пишу тебе это из Колесницы.
Я спросил себя: Что нам делать на этой грешной весне?
Я ответил себе: Ничего не следует делать в следовании нашем.
Я же пью калинов родник из крохотной кружки, нет ничего, так сказать, сладимей, чем присутствующая в малости своей вода.
Здесь дерево цветёт, я не знаю его: много россыпей цветков его, маленьких, как вишня, по соцветию, как яблоневые.
И я помню, как шёл и видел другое, в начале противосмыслое, серо-коричневое, но в конце концов углядел, что после стройки разодрались из него ветви сочной капельной листвы.
На этом я иду к жене моей, Лиоре.
Я желаю нам, чтобы существа вернули своё страдание себе.
Желаю слезам излиться и крови напиться.
Желаю слов немоте, и возможности присутствующего молчания.
Пусть боль восстанет болью, а не чем-либо иным, в чем мы пребываем
Дюша
Тогда что ты делаешь здесь?
Такой же вопрос тебе
Разве мы не договаривались, что я задаю вопросы?
Верно
Тогда что ты делаешь здесь?
Рыбачу
А где здесь?
В лютиках
Тогда что ты делаешь здесь?
Я с женой своей, Лиорой
Где она?
Возможно, в белом, возможно, в черном. Но мы вместе
А где вы?
Мы в красном, и нет больше ничего красного в этой мере
Разве видно ли мне что-либо, со светом или без? Не ты ли вызвал меня? Что ты имеешь в виду под светом?
На этот один вопрос ответить трудно. Я был с белым светом после попытки. После, как будто ничего на свете нет: только кто-то скребет пригорелую металлическую поверхность, но это всем так кажется — я вижу в этом звуке, в отличие от других, только мерцание звука, и мерцание звука выглядит как металлическая крошка и опилки, чьи формы, размеры, наверное, даже не то, что необъяснимы, а их толком не существует — есть текстура и мерцание этой текстуры в звуке, белом-белом, как понедельник, но крошка именно что едина в своем мельтешении — это все белики, вот ответ
Кто такие белики?
ЭТО МЫ!.
СОНЯ: Это я, вымываю жир. Жир бегает с безумной сковородой по белому-белому апрельскому снегу.
СОНЯ: Нет, это я. Остаюсь ли я собой в собственном отсутствии? Я не знаю. Что это за железные облака скребут Зодиак? Они остаются.
СОНЯ: Несмотря ни на что, это все еще я, Соня! Назовите меня, назовите меня, назовите!.
ЧЕРНЯК.
СОНЯ ЧЕРНЯК: я увижу искаженный мир
убегающий из моих наблюдений
я собирала хомяков в коробке
с их выкровленными зубами
я чувствовала языки пламени
немощные
я собирала спички на балконе
с заклеенными головками
я видела дерево видела дерево
оно такое же мертвое.
Слушай, а к чему здесь дерево у беликов?
Трудно сказать, потому что белики имеют ко мне доступ, со мной их корневище, и они могут брать из меня ветви и лепестки — очень в их духе, потому что пустосмысленно… Думаю, они о Сучьях деревьях, которые описываются Николенькой в Четвертом подольском лепестке, представляя себя и Соню. Одно дерево стало вишневым, змеиной погремушкой, Сеня сам это признавал
Что же вы?
PROCEED.
БЕМБИ: Хо-хи-хи!.
БЕМБИ: Е***й рот, я, сука, идите н***й.
БЕМБИ: У стен чеширские окна, прикольная штука, сквиииишик, хо-хи-хи, я просто ищу нужный угол света чтоб тени ебануть, вот такое зеркало мне подарил ОН. Нет. Это был подарок для нас. Ты собрал их всех ЯСОБЕРУТЕБЯОБРАТНО вместе в одном месте… Как и просил тебя. Все эти маленькие души в одном месте. Для нас… Подар ОН: Моя дочь, если ты можешь меня слышать, я знал, что ты все же вернешься. Тебе всегда было свойственно защищать невинных. Я сожалею, что в тот день, день, когда ты была заперта и оставлена умирать, никто не принял тебя в свои объятия, как ты принимала всех иных в свои. И вот то, то, что стало тобой. Я должен был узнать, что ты бы не хотела исчезнуть, нет, не моя дочь. Я не мог тебя принять в свой язык тогда, так позволь мне сейчас. Время спать. Для тебя и для иных, кого ты держала с своих руках. Это конец для всех нас. Конец связи.
БЕМБИ: ил мне, хапхапхахпа. А ниче тот факт, что мы уже не вместе? Все равно пытается, а мне что с того?.
БЕМБИ: Крепко сжимают меня, они ласкают, я люблю их, я хочу чтобы они дальше сжимали и ласкали, облизывали мое тело, я всегда хотела быть меньше, они найдут меня, пожалуйста, найдите меня, найдите, я же не люблю вам это говорить, но я не могу любить вас, нет, раскроите себе черепа железом, я убегу, но помещайте меня, спрячьтесь во мне, мы будем вместе, я верну тебя, я клянусь, но кто ты, меня ломает, я всегда так рыдаю, не бойтесь, не беспокойтесь, хо-хи-хи.
БЕМБИ: Здесь вообще кто-нибудь есть? Я не буду вылавливать вас, детсад.
Наверное, я всегда ценил именно это. ИБО Я ВЕРИЛ В ТЕБЯ, Я УЗНАЛ ТЕБЯ. Я всегда знал бессмысленное. Как эти лютики
Разве это лютики?
Разумеется в остальном нет, но для нас это они
Поэтому тут все такое глитчевое?
Да, нужно утопиться в этом. Тебе ли не знать, казанский водитель, хапххапхпа. Спроси: Помнишь ли ты, как мы познакомились? Был бы тебе благодарен
Помнишь ли ты, как мы познакомились?
Я давно о тебе слышал, но встретились мы, когда мы с Вильгельмом приехали к тебе с другими храмовятами на Кровянку, где вы, кажется, были уже дутые. Мы нашли место, бревно у самой речки, за мусульманским кладбищем… Это был мой последний, единственный опыт, я часто это вспоминаю. Но заинтересовала меня другая вещь. Хотя и то, что это единственный раз, не включая этот, когда мы виделись, тоже любопытен. Но я всегда о другом
Ты хочешь сказать о том, что за деревом ты расслышал подольское Бревно, ведь пространство изменилось, как бы увеличилось, и тебе было комфортно в моменте, потому что это твоя родина, где началось все это?
Да, за деревом я расслышал подольское Бревно, даже скорее бревно и Кровянка стали, даже именно что были тогда Бревном и Пахрой, ведь пространство изменилось, как бы увеличилось, и мне было комфортно (теперь я не хочу говорить уютно, я знаю, что это не так) в моменте, потому что это была моя родина, где началось все это
Нужно утопиться в Пахре?
Пожалуй, нельзя утопиться в одной и той же реке, точнее, в одной и той же Пахре единожды. Мой первый сборник, «Форточка на солнечный колодец», заканчивался «Спутанным», где путник встречал останки самого себя на берегу Пахры, я слишком хорошо помню, какой именно берег, хотя, разумеется, в остальном этого не было. Николенька на самом деле был не лучшей личностью. А вот ты, Лиора… Ты — тот друг, которого я всегда хотел. Так что, возможно, я немного преувеличивал. Давай будем честны. Я делал странные вещи, будучи
СЕНЯ: Я люблю, мои сестры, Тебя!
Изо дня, изо дня, изо дня
проношу я Тебя, и одна
во мне память блуждает, рябя
точно пламя великого сна
о Тебе, я держу все листы
на руке, прорастают в кости
в этом дереве памяти дня!.
НИКОЛЕНЬКА: *сколько бы вы не пытались, все скребущие, восстановить мое
слово, не названные еще, вспомнить меня, последние подольчане, воззреть из
подольских лепестков, там меня не было и не вам меня найти возможно*.
НИКИТА БЕЛИК: Ceci n’est pas une bête noire.
ИЛЬЯ МАРМЕЛАД: Ceci n’est pas une bête noire? Я не буду задавать вопросов.
СОНЯ ЧЕРНЯК: я абортировала твой гадкий песок
я выкидыш твоего гадкого песка
лампочка я проглоченная тобой
чтобы высвечивать кожу белья
я плыву в парусину раздетая наголо
море уничтожит меня я верю верю
Сеня не услышал меня
а я видела видела тебя
вижу тебя в скребущихся родах морских
черти ползучие протыкают меня
они ищут его о попробуйте я сама не могла
почему на вершине подольского облака ты
слухи не долезают но лижут меня
я столько искала тебя внутри лезвия
я выбрила выкидыш похоронила
он бежит по улицам где-то там и пугает
тело мое привязано по струнке словечек
они держат меня как качели плота
проникайте в меня проникайте в меня
подольское море нас с тобой не вернет
в пене разбежались последние дни о Сеня
ты единственный кто день его держит в запасе
я пыталась тебя научить курить на дудке
не сосчитать мне песка его Сеня
мы последние кто его не выражает
и море без двух дудок настала
это тишина говорит скребками волос последних
может они воспрянут мое тело оставленное
они наследие нас с тобой
мы запрятаны в наших вещах как и всегда
наверное я была без памяти при себе
может быть ты Сеня умаслял меня.
А Бемби? Или она тоже? Я же правильно помню, что это все связано с
храмовятами? И что в них это виднее, но распалось, как они сами, но уже на
цепи? Они об этом пишут?
ЕВГЕНИЙ ТРУБНИК ПИШЕТ ЭТО ВСЕ, ОН ПИШЕТ В ЖИЗНИ, МЫ ПИШЕМ
ИМ, КАК ОН И МЕЧТАЛ, И ЛОШАДЬ НЕСЕТ КОЛЕСНИЦУ С НИМ, И МЫ
ВЫСТУПАЕМ К ВАМ.
АЛЕКСЕЙ ДУДКА УШЕЛ С НЕЙ. ОДНАЖДЫ ВЫ БУДЕТЕ В НАС.
ЖЕНЯ ФИЛОНОВА: И я люблю твою чудовищную гнилость.
Подорожник язык
прикусывая глаза губой
нектарова пустота.
В роскошном этом лете что
вселяются в балкон
такова зернистость деревьев
об этом говорила Лиора.
Щелчок
и спираль огарка
оплетаемо.
Это не похоже на них
слои гнезда таковы
что слюна за слюной
бормотание
коридором степи.
Но ведь кровяные слезы их
не мы ли вжимаем крови лишь
разъедая брус за брусом
как обхватывая ноги.
твою чудо Дюша.
ДЮША: So here we are
All my crimes on display
Running tears on my face
One last apology
A tradgedy
Fated to walk alone
There is no coming home
For the lost hearts like me
You don’t know what it feels like
Or just how hard that I tried
To hold on to who I am
And how could I deserve this
Dark prison that is soulless?
How could a kid understand
So long ago but
There was a day
When we would play
But all that’s changed
Joyless and hollow
Still tried to reshape
The world for the good
Destined to break
I’m the one I couldn’t save
I’m the one I couldn’t save Я никого так не любила и любить уже
I can’t go back не буду. И с тобой я была честнее, чем
It’s too late с кем либо ещё. Я никогда не была такой
It’s too late настоящей. Я чувствовала, что правда
I can’t go back правда понимаю, и что меня правда понимают
It’s too late.
Прости, я плохо соображаю
Дата публикации: 10.07.2025
Максим Хатов
Поэт, литературный критик. Родился в 2002 году в г. Люберцы (Московская область). Стихотворения публиковались в журналах «Волга», «изъян», POETICA, «Дактиль», «Химеры», альманахе «Артикуляция» и др. Редактор журнала «ХЛАМ», соорганизатор поэтического рейва «Киберготика» и anime poetry party «По ту сторону стен», участник международных фестивалей. Финалист списка представителей креативных индустрий The Blueprint 100 2025 в номинации «Литература». Живёт в Москве.
Горбушка беликов
Алексей Дудка пишет: Кто такие белики? Белики — неестественные бесполые существа, идентичные людям… Где обитают белики? У беликов нет дома, белики гостят в чужих хозяйствах и уходят по мере необходимости, понятной только им самим. Их можно назвать — «бомжами вселенной»… Как правило, решающим критерием для появления беликов в том или ином месте является то, насколько сложно хозяину будет их выгнать.
Дюша родился в 2003 году. Публиковался в журналах POETICA, «ХЛАМ», на платформе syg.ma и др. Живёт в Москве.