Almaty это almighty
Алматы: UGAR.kz, 2026
Иван Полторацкий
поэт, педагог
Внутреннее кругосветное путешествие от Алма-Аты до Алматы каждый раз начинается заново, едва лишь стоит закрыть глаза и вспомнить только что прочитанные стихи из этого путеводителя. Бережно, ласково, точно, любя.
Ксения Рогожникова — прекрасная проводница по родным и неизведанным. Интересно, как большая круглая Земля умещается на маленькой плоской странице? Не иначе как чудо!
Перечитайте ещё раз.
Анастасия Белоусова
поэт, прозаик, критик
Здесь есть стихи кипящие, плавящиеся, раскалённые. Их охлаждают другие: ледяные, как снег хрустящие, горные. А посреди буйства стихий, окутанная паром, стоит Ксения, смотрит и бесконечно любит. Разве можно представить, что Алматы не отвечает ей взаимностью?
Оптика в этой книге и правда передаёт ощущение всемогущества, потому что она оживляет всё, до чего дотрагивается. В мире Ксении Рогожниковой, как и в буддизме, всё живое: и камни дышат, и вода. Тополь шаманит, мотыльку нужно выплакаться, лужи моргают под дождём.
Ожидания нарушаются, читателя как будто зазывают встать на голову. Увидеть, что всё вокруг — сплошное «бла-бла-бла», то есть: «блаженство-благоговение-благодарность».
Владимир Коркунов
поэт, критик
Город и человек в новой книге Ксении Рогожниковой — отнюдь не туристическая открытка, а живая, иногда цветущая, иногда травмированная среда. Это художественная летопись города здесь и сейчас — с его смогом, горами, базарами, проспектами и подворотнями. Это место взросления, где соседствуют детство и настоящее, безопасность и тревога, тело человека и тело города.
Будто бы Рогожникова (и город через её тексты) ищет подлинное в наносном — и находит, натыкаясь, например, на «Юрия Осиповича», что «повёл Клару смотреть Москву». Речь о писателе Юрии Домбровском, который в 51 год после четырёх арестов и двух лагерей встретил 20‑летнюю алмаатинку Клару Турумову, которая осталась с ним до его смерти; Алма-Ата стала для него городом психологического возвращения, затворнической, чувственной реабилитации. Что‑то подобное — через трещинки истории на зданиях, помнящих это время — ищет для себя и Ксения Рогожникова.
экскурсия
из сокровищницы Горного Гиганта
вниз по Желтоксан/Мира/Иссык-кульской
привычный набор глубины
попали в волну собрали зелёные
яблоки светофоров
заглянули в музей города
глиняные сосуды
железные наконечники
Каргалинская диадема
разглядели и шаманку
дальше во двор
на Богенбай батыра/Кирова/Командирской
за этими окнами жил Хранитель древностей
а в подворотне
Цой дрался
с наркоманами в «Игле»
вечный клуб двадцать семь
и вечная история любви
с тридцатилетней разницей
в возрасте
как пахла липа
в ту ночь когда Юрий Осипович
повёл Клару смотреть Москву
сорок первая серия сердца
мылкое «люблю»
радужная пена
порхает от цветка дома
к цветку вокзала
и обратно
сериальное «люблю»
сорок первая серия сердца
горит венценосным гребнем
на дальней вершине
расплавленное «люблю»
начинается и заканчивается
и заканчиваясь
вновь начинается
вдруг линяет в синий
пушистый шлейф
что заметает небо морской волной
мечтающей исчезнуть
но внезапно
решающей остаться
попытка лёгкости
я бы хотела жить с вами
в вашем невзгляде
чтобы вы ходили по вернисажу
полукартина-получеловек
лёгкий ищущий
и всматривались
во всполохи света
чтобы натюрморты и вы
стали одним
сплошным озарением
пусть вы бы даже не обернулись
вышли из зала
утаскивая шлейф
линий-мазков-штрихов
а я бы так и
стояла и слушала
стук сердца
вломившегося
в меня
принимая новое гражданство на время полёта
сколько сейчас самолётов в воздухе
двенадцать тысяч
допустим
по сто пассажиров в каждом
сто двадцать тысяч человек
воздушное государство
спят едят пьют
пробираются в туалет
стопы граждан
пускают воздушные корни
которые отпадают при снижении
и потом долго висят в воздухе
время от времени
вспыхивая молниями
бодхичитта
пока я не помню
кто я
насладиться
блаженством невозможного «я» —
древний ящер
набрасывается
как только проснёшься
слушать
как дышат камни
смотреть
как моргают
лужи под дождём
и долго читать
с закрытыми глазами
собрание сочинений тела
состоящее из тока
пульсаций и биений
малая былинка растёт
чтобы сберечь всех вокруг
шепчет
«между нами никаких различий»
и так сладка бесконечность
в её широких объятиях
остаться снаружи
двугорбый верблюд Кок-Тобе
со шприцем — телевышкой
в вечном смоге твоих повозок
старый тополь
блестит листьями на ветру
шаманит
вызывая дождь
стараюсь дышать через раз
попадая под выхлопы
внизу пламенеет вечерний проспект
шарк-шарк-шарк —
звук с которым
проносишься мимо
автомобилей стоящих в пробке
как будто кто-то долго
вытирает обувь
о жёсткий придверный коврик
боясь войти
Дата публикации: 13.05.2026
Ксения Рогожникова
Поэтесса, детская писательница. Родилась в 1982 году в Алма-Ате. Окончила Высшие литературные курсы Литературного института им. А. М. Горького. Публиковалась в журналах «Дактиль», «Лиterraтура», Angime, «Аполлинарий», в арт-дайджесте «Солонеба», на портале «полутона» и др. Автор поэтических и детских книг, в т.ч. «Как если бы / Құдды бір» (2024). Ведущая семинара прозы и детской литературы в Открытой литературной школе Алматы. Живёт в Алматы.