Автостопом
Алматы: UGAR.kz, 2026
Ольга Передеро
поэт
Автостопом движется Алексей, и хочется впрыгнуть вместе с ним в смешные-грустные чудеса, «хотя никто не знал водителей имена», а машина оказалась детской, когда «мозг на трёх колёсиках выдумывал новые изощрённые игрушки».
Михаил Земсков
прозаик
Кто-то назовёт новую книгу Алексея Швабауэра самой смешной из всех поэтических книг, которые он когда-либо читал. Кто-то — самой грустной. Кто-то — самой странной и непонятной. Или — самой простой и наивной. И каждый из них окажется прав.
Иван Полторацкий
поэт, педагог
Читать Швабауэра нужно с упоением, понимая одну важную вещь: это абсолютно добрые стихи. В них маленький человек живёт в мире, лишённом насилия. Да, у него не всё получается, он иногда расстраивается и становится грустным. Но при этом всё равно растерянно улыбается. Даже женщина, которая рвёт книги, делает это по своей природе, без ненависти.
* * *
когда меня, маленького,
привезли в поликлинику,
логопед пришёл,
а иглотерапевт
задержался,
с той поры
я разговариваю хорошо
даже со ртом, набитым финиками,
но стоять не могу
и на чтениях
чувствую себя ужасно,
однажды меня завезут на каталке
на восьмидесятилетие
в зал, полный света,
в мир тысячи люстр,
и несостоявшиеся токалки
будут ловить каждое моё стихотворение,
и я не собьюсь
* * *
в двадцать четвёртом году
никто не помнил,
как выглядели бумажные деньги,
моя мама помнила,
к ней
выстраивалась очередь,
приносили:
скомканное,
порванное,
отлёжанное в сундуках,
найденное в карманах
старых джинсов
Андрея Сен-Сенькова,
он тоже помнил,
как выглядели деньги,
и составлял конкуренцию
моей маме
в опознавании
купюр по цвету:
жёлто-коричневые
тысячные,
зелёные двухтысячные
и почти не истёршиеся
двадцатитысячные,
то ли тёмно-синие,
то ли иссиня-чёрные,
чтобы не обманули при сдаче,
когда
наличность снова хлынула
на улицы города,
заполонила собой
рынки, базары —
неучтёнка,
как её тогда именовали,
чёрная масса сердец
простых трудяг
* * *
мастурбеки —
изделия из слоёного теста,
испробовав которые,
хочется начать выделываться,
мастурбеки продаются
по одному
в большом бумажном пакете
— и тогда он весь твой —
или по пять маленьких
— и тогда можно
поделиться мастурбеками
с ближним своим —
но люди,
которые по-настоящему счастливы,
никогда не приобретают мастурбеки,
потому что у людей нет рук —
руки отобрали любовницы,
когда
счастливые люди
возвращаются с ночных бдений
на места, именуемые работой,
а после
укладываются ещё не остывшими
с прошлой ночи телами
в уютные спальные прямоугольники
семейных гнёзд —
на месте культей
вновь образуются руки,
потому что времени
с момента проигнорированного
мастурбека
прошло немало
* * *
автостоп — одна из самых красивых дорог мира,
лучше случайных связей или пломбира,
перед тобой открывается целая долина,
полная сайгаков и маков,
ничего не прилипает к голеностопу,
на западе солончак, а гравий
появляется только ближе к востоку,
склонись в почтении
здесь, в ополчении,
перед автостопом…
в рот пирожок
и — в путь долгий,
мир поделён на рандомные дольки,
каждой, в общем, не важно,
хороший или плохой ты…
им всё равно, где родился, как прожил
и вышел из мира,
иногда появляется встречный
человек, но уже растворился
в сиянии ночного эфира,
стал объектом гурманского толка
в соцсетях наподобье гарнира,
его съели, а ты живи
и катись,
в сумке от несварения провизии — уголь,
суспензия для глистогонки,
под ногами — такое вот чувство,
что крутится пудель проворный,
изнывающий от любви…
* * *
мне звонил
полковник полиции,
я ответил: помочь не смогу
и сейчас досмотрю
фильм с Вициным,
а потом примусь за Фараду
— это может коснуться
каждого,
будьте бдительными
сейчас!
он откланялся
и откашлялся,
и внезапно Бодров
начался
* * *
постоянно возвращаюсь к женщине,
которая достаёт и рвёт книги
с моей книжной полки,
в последний раз
пострадал Мандельштам,
но мне никогда не нравились сборники,
изданные фирмой «Эксмо»:
шрифты с засечками
и — если стихотворение не помещается на страницу —
потеснённый межстрочный интервал,
а вот Ходасевича тогда удалось спасти,
хотя и там тоже
убийца живого слова — шрифт,
пусть свой нон-фикшн печатают как угодно —
а мне нужны рубленые гарнитуры,
единственная польза от книг,
изданных коммерческими тиражами, —
оставлять их на полке справа:
именно оттуда
она обычно начинает выхватывать книги
во время ссор,
когда я
пытаюсь склеить на кухне
выброшенные в мусорку наушники —
чашечка к чашечке,
ничего уже не склеить —
ни амбушюр, ни отношений,
единственное удовольствие —
думать о приобретении на днях
такого Мандельштама,
которого ещё никто в глаза не видел,
чтобы он не ассоциировался у меня
с нашими искажёнными лицами,
осталось только выяснить,
где его взять
Дата публикации: 18.05.2026
Алексей Швабауэр
Поэт. Родился в 1978 году в Алма-Ате. Окончил Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов по специальности «искусствоведение» (2001). Координировал интернет-галерею в ОФ «Мусагет». Руководил издательским проектом «Подпольное книгоиздательство» (2014–2015). Публиковался в журналах TextOnly, «Лиterraтура», «Цирк “Олимп”+TV», «Новая реальность», «Новый мир», «Воздух», газете «Ышшо Одын», на портале «полутона» и др. Автор поэтического сборника «Небесные носороги» (Самара, «Цирк “Олимп”+TV», 2017). Живёт в Алматы.