+++
(
под праздничным, т.е. уподобившимся страннику, созвездием Газировка —
ТЦ Аптека и буффонада, им раскрученная;
здесь же псинные линии, рука по локоть в горле —
это девочку-водку пьёт полосатый мальчик, и он не един, что-то с ним
т-алое).
говорят и потому молчат
в большие глаза вчерашнего,
в кисель завтрашнего;
оно холодеет; оборванные ноги-лепестки, волосы в слизи сердец —
лучшее орудие путешествия
вдоль стальной формочки процесса,
где он приготовлен
из армора.
( )
контур кривой и коленный меж;
это наружу его нужда
в дерево вылилаsь
не сутками — полторами,
пока паюс носишь в спине,
воспламеняется Серый Праздник, найденный руками, тонкий, как крем-брюле;
теперь он — то что не смог — вода над нами,
а мы лишь кракле-сапогами;
под бордюр подбита собака;
недоверие волосами.
+++
мой мозг промывают девчонки-ранетки
тату на их зрачках больше чем должно быть
по волокнам промывают нитки;
я принимаю эту сплетённость
эта земля взрастила в том числе и нарцисы
до угла по стене там не пусто
уже и обои налипли
представь; вишня зацвела кошачьими глазами
теперь плачут; воля нарциссов новая диктатура
осень уже подвесила всех желающих за позвоночник;
не забыла и тех кто кричал от стыда — тишина не была отличима — твой отчим
я удав себя вот не смотрят девчонки-ранетки
во мне пуль как зубов у ребёнка неистовый зверь
и роятся бессонницей в той же мошонке почти табуретки
и как слёзы гулять по саду прыгают — ранним утром
мусоропрóводы румяных яблок
рука нащупывает свою спину;
им мало мало мало меня в чистом виде;
да я почти в каждом атоме — клетки дышат
Герасим Хасири
лунный сын
убывает дебаркадер — серп-слеза качается,
старому небу поставили укол, как боль.
они пристальны за бортом корабля.
не мыслитель; стеклянный глаз циклопа продырявил голову — склеры повсюду.
мне говорили: познакомься с пиратами,
с цыганами; будто Икар:
берут чужое; и что отдают назад, кроме исключения?
дебаркадер из стекла, где обретается тело,
дрожащее на каждом участке, оно возникает из воды будто, из детских книг.
убывает слеза-Икар, из шприца —
разряжено.
участливо моргает слизь на бедре; перепонки.
взаправду по стрелке корабль
облачился водой.
+++
царапина под большим пальцем ноги
Яссадина Налокти
какая бывает в отместку когда любишь берег
мутная в флаконе в стакане
Яссадина Налокти
какая бывает когда салфетка в фонтане
женщина, пробки
и ссадина на колене на локте
нежный поцелуй
+++
Полуда — оловянная память в порах,
сообщение-оборотень девчонке —
бедные её желудочки, учившие акупунктуру, намазаны маслом;
где в этом горле сельдь.
Полуда не знает лущёности, хоть и близкие подруги:
шестом внутри, пистолетом, скорее, ангелом с боками выстрельной скорости —
не запечатаны белым только слухи, и они разной лохматости стяги:
пробудни дня, руки их разной длины,
стоило тянуть за один рукав — в полоску, конечно,
и разной лохматости стяги, льющие речевые гильзы.
Полуда, луговая ты услада, руда блуда,
назойливый свист барочных полостей!
Полуда не Ада — лезвие литографии,
вошедшее в канон через вавилонский контур
танца счастливых единиц бесшумными
пальцами; глаз сочувствия, участия;
волчица сияния.
+++
чувствовать время, то есть быть
надтреснутой керамо-кошкой,
в чьих порах спали минуты-гильзы.
никуда из себя не деться, держать форму.
есть фрукт, называют мандарин,
он носит на себе мёртвую часть,
в самом центре, но не внутри,
его поры забиты синяками —
его дольки склонны держать форму.
эта мёртвая часть — вывернутый в длительность цветок,
не встретивший время; ему тесно —
проклятый. это форма, имеющая
запах, то в нём, что напоследок:
одна из самых сильных;
она делает вдох; она
родственна мягкой улыбке,
но небо над ней пустое.
+++
мы спим тот сон, который убивает,
и в нём есть такт свободной мысли
— сквозь. мы дарим немгновенные паденья
вещам и линиям в созвучие и врозь.
мы курим; и табак, который умывает
лицо и далью, и бедой, нам падает
в карман проточною водой, всё делая
светлей, чем как когда из рук достали.
ну да, проходят хорды лучевые,
пора в макулатуру сдать давно,
но вместе с кольцами огня стогодовыми
стяжают пальцы благодать, и в ней тоска огня того.
ноябрьская стрела об ейный лютый воздух
летит, но то не самострел: тому, кто желчи
бусины давил и с влагой из земли мешал,
ответом будет очень точным, как если б крест в болоте встал.
для любования дана, не для исхода
нам тетива на кончиках огня — мы
это знаем. вот и кода: из бури прорезей
улыбится-кристалл, все зубы отражает из наждачки.
+++
Любовь наругала меня
я не подписывала быть радостной куклой
я усталая кукла
л л
я я
мной играла Шамадха
вроде
Дата публикации: 25.09.2026
Ята Летаева
Поэт, художник, куратор. Родилась в 2003 году в г. Вятка. Училась в МГАХИ им. В. И. Сурикова на искусствоведа. Занимается японской эстетикой. Куратор мусорной выставки (2026). Работает в другарне Ш А Λ А Ш. Публиковалась в журналах «Хижа», «Формаслов», альманахе «Артикуляция», проекте «Волны». Автор книги «югэн-ящерица» (2026). Живёт в Москве.