Чемпионат поэзии им. Маяковского, проводимый Библиотекой поэзии становится привычной ежегодной частью московского литпроцесса. На время Чемпионата мы сосредотачиваемся на соревновательной части: кто участвует, кто судит, кто проходит дальше, сколько баллов за форму, а сколько за содержание; но если честно, куда важнее собрать в одном пространстве людей, которые ищут.
Чемпионат — территория абсолютного поиска. Поиска новых слов, свежих форматов и своего адресата. Это поле бесконечного диалога, где рождаются вопросы и вспыхивают эстетические споры. Каждый участник совершает выбор: выйти за границы привычного или остаться в зоне комфорта, рискнуть или следовать проторенным путем. Это состояние уязвимости, которое, впрочем, парадоксально оборачивается абсолютной творческой свободой.
Да, в Чемпионате есть баллы, туры и призовые места, но они — лишь внешняя рамка. И в этом счастье: турнир цикличен, он заканчивается и начинается вновь, чтобы дать импульс новым авторам, но сама поэзия — процесс непрерывный, существующий за пределами любых регламентов и оценочных шкал.
В подборке, которая представлена ниже — финалисты сезона-2026. Самобытные, яркие, за которыми мы следили, за которых мы болели все эти месяцы. Которые уже сейчас становятся — или стали — полноценными голосами литературного процесса.
Полина Олексюк,
сотрудница Библиотеки поэзии
Степан Соколин
Лицо Владимира Щировского
I.
It was this witness of his skin
с воздушными волнами в порах
так ощущается
покрытость отпечатками пальцев
амхерстских холмов. Сварщики
проходят нас день ото дня
и каждый по аметистовому оставляет.
На хризолитовом. Это эффект
краткосрочной памяти?
II.
Бекасиный оставляет надежду
желать невозможных вещей нос.
И всполохи заблуждения оттисняются
снопами проволочек грусти.
Коктебельские фонтаны
восвояси дневных роз
А вокруг глаз сепийные подтёки ползут
по своим направлениям к
губам в геничевских полях года
сорок первого. Кого же слушать мне? —
Адорно завалился.
III.
Уста — маска для полости
Брови — остийские автомобильные следы
Я наелся голубики до сукна
орущего о том что мы буковки мы
буковки не сбрасывайте на нас
снаряд.
Встреча — это просто кусок ***
и стакан чернильщика Холмов
и обратно. After? When the hills do
IV.
Зелёная муза — есть?
Одно задумчивое фото на всё —
как страшный сон и terror of
knowing what this world is about
Кварта Горячего Космоса покосившейся
улыбчивости контуров контрастной
от каждого виньетка съела по кусочку
останется надежда и отвага
и пройдёт перед вами вся жизнь человека
что ни губа — то из мака
что ни строфа — то — веко
* * *
встреча литературного клуба
образ женщины в русской литературе
всем женщинам посвящается
с каждым лайком эта встреча всё ближе
эта территория столько дней попервой
рождён я весь твой я дорогой
ай люли люли избранное
ай люли люли переформулируй
сейчас ничего не совестно
совесть себя придумала придумала Бога
сначала приятные потом вредные
комками пропахло горло шмыгающее
во время кашля всё останавливается но
ты любишь женщин ты любишь Бога
подхватить усилить крик
ай люли люли ляли
а я не знаю ничего
я просто смотрю и молчу
я просто смотрит и молчу
Дарья Панова
* * *
чем фикшн принципиально
отличается от фиксации
(постарайся
и напиши как можно проще
вот так)
это я была строчкой
названной при гадании
веткой длящейся за границей кадра
вспышкой
источник которой никто не заметил
(тебе ли об этом помнить)
так в кино начинается ночь
чтобы зритель ослеп выйдя из зала
так говорят не в этот раз
(не в следующий раз)
тому кто осмелился попросить
так попрощавшись не уходят
* * *
деревья повторяют форму
облаков за ними
(правило первое
не сочувствуй ни героям ни автору)
деревья повторяет вода
что-то
существует песком во рту
и не даёт себя выплюнуть
(правило второе
не запоминай лица)
ласковым душам полагаются
железные платья
верхние полки в поезде
и всё что выносит река
в основном
рыбьи и птичьи тела
(правило третье
никем не выбираемый
не может выбирать сам)
деревья повторяют одно и то же
* * *
won’t you bring me back to life
из россыпи атомов
вырастить сердце
почти живое почти человеческое
жёлтым кирпичом
вымостить дорогу домой
чтобы присмотревшись узнать
в ней плоскую декорацию
(в оконных рамах селятся призраки)
в оконных рамах селятся призраки
воют и плачут заставляя
лампочки гирлянды мигать быстрее
не вернёшь ли ты меня к жизни
раскопав чёрные сугробы
положив внутрь свежее сердце
(подожги сцену распугай привидений
собери воедино пазл-нарратив)
я вернусь при полной луне
поцеловать врага и оттолкнуть друга
Анна Щербакова-Калинина
* * *
стеклянные слова
собирать бережно
хрупкие в коробки
прятать
не рассказывать
* * *
бесконечность дорожек
звуковых
улитка сжимается
судорожно
до
точки на карте
не вспомню дорогу
но помню что играло в наушниках
* * *
у маленьких рыбок
ничего не болит:
незначительны
площади тел —
всякое зло
по обтекаемой форме
течёт мимо
с речными водами
растворяется в океане
в пропорции:
одно зло
на двадцать две тысячи
кубометров
солёной воды
феникс
я ношу
мертворождённый огонь
под крылом
заживает пепел
Татьяна Кузьмина
*
День пройдёт и глаза истекут соком
Обрывки чужого праздника как удар
Почему твоя радость питает горе?
Моё
Почему радость питает горе
Моё
Я зайду в поле с высокой травой
И она покроет меня
Я буду шептать песни на чужом языке
Убаюкивая себя как младенца
This is a lullaby with no words
I’m mumbling and muttering but you cannot hear
Why does your joy reduce me to tears
Why does your happiness reduce me to tears
Я хочу, чтобы ты зашёл в поле с высокой травой
И она покрыла тебя
Весной осока свежая и острая
А у меня на груди слёзы травы
This is a lullaby with no words, the best kind of words
I’m mumbling and sobbing but you cannot hear
You’re trembling on the ground but I cannot see
Your trembling lips I cannot see
*
знаете ли вы, что такое быть женщиной
любить по-женски
спать с мужчиной из жалости
хотелось ли вам утешить его несчастье
залечить его эго
стать оазисом сексуального благоденствия в его жизни
принять его телом накормить его
превзойдя отвращение
впитать его изнутри
стать дочерью и матерью на час
сделать себя гостеприимной юдолью
поделить с ним плоды свои
тебе не испить с моего тела, только для
одного моя живительная влага
я взращу тебя на своей плоти, моя постель
станет твоем полем и пастбищем
Александр Хан
#150
Цепляясь за людей
ушами,
заштопанная улица
прохудилась.
1.
«Ну а вы чем занимаетесь», —
спросил он скупо, сердито.
Как будто мне нечем заниматься,
как будто я не могу ничем заниматься.
я не могу ничем заниматься
я не могу ничем заниматься
я не могу ничем заниматься
я не могу ничем заниматься
я не могу ничем заниматься
я не могу ничем заниматься
я не могу ничем заниматься
я не могу ничем заниматься
2.
сколько бы я ни писал стихи остаются для меня тайной: как так получается если поменяешь местами хоть пять слов хоть восемь строк это уже не стихотворение не родоначальник жанра как так —
никакой тгэс не хватит чтобы заполнить топоним заполненный стихами: заполненный чайник несет заполненный человек по городам имени мест и людей —
этим я и занимаюсь называю вещи именами которые считаю своими: не мной придуманная игра которая ищет что делать дальше в своем названии —
3.
На званый ужин позвали звонаря и принцессу.
Подавали картошку фри и сосиски в тесте.
Звонарь от еды отказался
(ему еще надо было идти на работу).
Принцесса съела в два раза больше.
Все очень порадовались этому.
4.
Кирстен Данст пишет письма своим героиням когда съемки кончаются чтобы поблагодарить за проведенное вместе время — dreamwork acting уставшего взгляда озорных пряток игрушек от младшего брата (любовь это то что люди делают между собой когда им скучно)
скит-ания
потому что оно обрекает нас
на забывчивость снов по зеркал вода
и вставляя открытку в открытку паз
обрамевший листок крестотельно мгла
через тму бетоннатых в зиме-обоз
ибрагимо несет сей увязжий скос
и закрытая бочка лектрон-протон
убегает в объятья земных муссон
такова и игла испещрявши гонг
во закрытие пель во оружье не
как уснувшая до остинато песн
нагоняет вне лик наложив лицо
6.
…в комнатушке стол
столик у окна, за окошком — море
и бесчисленный склон с песочницей
на краю
где оливковый танк
ковыляет по косе
чтобы поднять гладкоствол
на море
маленький слепой с проходящего каравана
смазывает влагой монохромных глаз (светоощущение)
твои губы
выблевавшие всю радость-желчь
как трубадур
7.
боль, течение слез, светобоязнь, мерцательная скотома, спазм мышц вокруг
(если не писать уязвимо
то зачем вообще писать)
ветка блеклого дерева с мошкарой на черных листьях
(некоторые участки выпадают из поля зрения)
Дюша из Горбушки беликов
* * *
Суть не в том, что ты смотришь на листья,
суть не в том, что качнутся излишние
и небесная листьев мозаика,
и мозаика неба из листьев,
и не в том, что ты снова всё видишь —
а всего лишь во всём,
как твой взгляд,
пробегающем.
Моему коту, Бегемоту
и спали с нас наши глаза,
как узнавание с тела лица,
теплеет пушистое наше лицо,
кончики ощущения пригубляются,
дыхание нам причитывает
о том покинутом сне,
о том, как во прах возвращались.
перьев притирка, рядки-коготки,
безвременное воркование нового сна,
в котором время исслежено сметаной,
на кончике носа сквозняк,
мы лежим в угодьях клубком,
огарками недомоленного уголка.
сопящие черточки утреннего полета,
мышц пучки, мышей измышленные хвостки
взбивают сливочно-золотую пыль,
света предсонного бурная ткань,
вяжущая на языке окружение сна.
ничтящимися капельками дыхания сна
мы стыкаемся в телеснеющие тела,
вещным запахом, изгаляясь в порах,
в которых сон наливается силой
узнавания непреднамеренного другого,
мы — туман на очках нового года.
жидкие колтунчики, секущиеся пески,
сон наш — простодушная девушка,
сон наш — леденеющее кипение,
по крупам собирает и разбрасывает,
снежинистая детвора и снегирь в дупле,
белочки только по носикам веток проскальзывают,
мы видим все это.
и сон вспоминает про нас с тобой,
и видится россыпь, как первый заруб,
чуешь, мой друг, как колышется что угодно,
поле колосится каждую осень,
и съеденьям зимы не отменить весенние листья,
обескровленно хватающие(ся), как я тебя.
мы просыпаемся от сна сюда,
как любовная руда, как костяная мука,
много праха нашего в наших глазах,
они сияют напоминанием о нас,
что возвращаемся в любой наш далекий сон.
* * *
что есть дом мой
дом есть всегда утраченный
где боль мироточит из ран
боль я только подозреваю
ещё тогда когда держу его погремушкой
Алексей Суворов
портрет Джозефа Редьярда Киплинга
интонировка для чтения глазами
взгляд по-над
железнодорожных бровей
усами расчёсанный юго-запах в глазах
пять красных кембриджских дикарей
с тяжёлыми атомами в лапах
на топкой шкуре левиафана
типографические осадки
дрожат эвдемонические порядки
корпускулярно-муарового Индостана
человеческих душ материя нестабильная
вакуоль жесточайшего света-без-тени
распад
лучезарный
вопль-
-пепел
глазниц-труп
безконечностей
после того как погибнет маг
мысль блестит цепь пустот-бес очерчено
бремя стёкл в стальных очках
* * *
после июньского ливня
страшная духота
чёрно-белые реки
и головокружение
от остроты запахов: слышны
клейкие тополиные листья
пыльный липовый цвет
и даже как плачет
маленькая
сломанная
веточка
мокрым воздухом
можно напиться
он синий
как разлитое молоко
антиии
цепи
в саду медных деревьев
колышутся
под ритмичным дыханием
звёзд
беспамятные оракулы
мы слышим волю богов
и прилежно её исполняем
шестипалыми конечностями
ловим невесомую истину
бусин
и перебирая священные цепи
в поисках верного продолжения
причащаемся жизни
слушаюсь импликация существую
я называю это молитвой
Дата публикации: 10.08.2026
Степан Соколин
Поэт, филолог, культуртрегер. Родился в 2005 году в Москве. Стихи публиковались на платформе syg.ma, на портале «полутона», в журналах «ХЛАМ», POETICA и др. Победитель Чемпионата поэзии им. Маяковского (2026). Живёт в Москве.
Дарья Панова
Поэтка, сценаристка. Родилась в 2004 году в Краснодаре. Выпустилась с ОП «Медиакоммуникации» ВШЭ. Стихи публиковались на портале «полутона» и в журнале «Всеализм». Живёт в Москве.
Анна Щербакова-Калинина
Поэтесса, филолог. Родилась в 2003 году в Москве. Магистрант Гос. ИРЯ им. А.С. Пушкина. Публиковалась на портале «полутона» и в веб-журнале rosamundi. Лауреат II степени фестиваля-турнира «Кубок Букв» (2025) и III степени Чемпионата поэзии им. Маяковского (Москва, 2026). Живёт в Москве.
Татьяна Кузьмина
Поэтесса. Родилась в 2002 году в Москве. Выпускница института современного искусства «База», участница поэтических перформансов. Финалистка Чемпионата поэзии им. Маяковского, участница Московского слэма. Публиковалась на портале «полутона» и в журнале «журнал на коленке». Помимо поэзии занимается современным искусством и фотографией. Ведёт тг-канал «автономная поэзия». Живёт в Москве.
Александр Хан
Поэт, прозаик, критик, литературовед, художник. Публиковался в журналах «Интерпоэзия», «Прочтение», «Формаслов», альманахе «Артикуляция», на портале «полутона» и др. Автор сборника поэзии, эссеистики и афористики «Разумеется, сборник». Работает учителем. Живёт в Санкт-Петербурге.
Горбушка беликов
Алексей Дудка пишет: Кто такие белики? Белики — неестественные бесполые существа, идентичные людям… Где обитают белики? У беликов нет дома, белики гостят в чужих хозяйствах и уходят по мере необходимости, понятной только им самим. Их можно назвать — «бомжами вселенной»… Как правило, решающим критерием для появления беликов в том или ином месте является то, насколько сложно хозяину будет их выгнать.
Дюша родился в 2003 году. Публиковался в журналах POETICA, «ХЛАМ», на платформе syg.ma и др. Живёт в Москве.
Алексей Суворов
Поэт, сценарист. Родился в 2002 году в Воронеже, окончил программу «Литературное мастерство» в НИУ ВШЭ, работает в игровой студии «Ice-Pick Lodge». Публиковался в журнале POETICA. Живёт в Москве.