Литературный онлайн-журнал
Лента

чумные земли (цикл)

земляника покидает свои владения

соломинка, переломившая спину.

земляничные листья: Герцогства;
                               — Кромешны, крошатся,
всуе:
остались одни прожилки;

по дороге
скарлатина — Болтунья-в-Скорлупке, —
                               играет в слова
                                    ягодным языком,
ничего не взяла с собой,
в обеденном зале забыла
         багряницу на спинке стула, книгу,
Открытую
                       на самой пустой странице…

(отравляющей ценности тяжесть)

     смотрит в окно кареты,
                     тишиной Запряжённой,        
                                   и видит:

пасмурно небо        как      лошадь в яблоках
    золотых         солнцебликих            по бокам
                  листва уходящая хлещет

       отчего гроза Угрожает всё сделать
больным и бледным,
         Ослепительным — зачем столько света,
                      Гроза?

свет омрачает;

         деревья спасаются бегством,  
         облака онемели от страха,

и только

        церковь на кочке
в тёрнарной тиаре окон
опустила смоковные головы,
    (каждая полнится осами
 как мыслями: жалкими — жалящими;) —

      (головозавязь — ось; оплодотворение смертью…)

так случилось: одна ушла, а одна осталась,

кто же из них ошиблась?

каждая про другую прошепчет:               я

-ство

девичества? — Евичества
палисадники тайные: вечнозелёные.

    бледные яблоки,
                 сливы лиловые,
   об исчезнувших грушах
                вздох: девство? — Евство;
          яства гнилые в траве.

вдовичепецтво — ц как цепень,
               что -язвление выцепляет
               из уязвления: скрипка увечий.

милостью встречи последней: распрощаемся!

сестробратство Причудливых — без имён и
                                                     без местоимений;
     происшествие вместо шествия,
провозгласи: «я извращаю нежность
                                      до грозности» — и пусть:
        бедствособрание падали
                                             падает тенью

          на всё, что мне дорого.

изврасвященство: клитор-клирик
                                          как монах в капюшоне;
        пытка прикосновением,
                Которое Не Случится.

ангелы приходят во всеооружии:
                                у них крылья ороговели,
у них — хвосты как плётки,

           ангеличество языка — oОоОооОООо:
                                 так поют они славу, Νίκη,
так поют они Гибель.

черти приходят нагишом:
    их пятки раздвоились как холмы,
              у них по тридцать три соска зубатых,
и каждый кариозен как печаль,
и в каждом — маленькая дверца,
за дверцей:

оберег на гнилую голову — колдовство памяти:
туша — тело души или
душа тела?
         Гниль Гнили, Прах Праха,
        я всё отдам, Святотатство, я ничего не брало без спроса.
за что ты меня презираешь?
не осталось Надежды, осталось — двигаться Ей навстречу,
Той, кто Ведает всюду и знает: будет что-то другое.

оно будет моим.

всё, что выковано Смертью в восхищении мяса,
всё это ты,Бегство!ты,Чудачество!

чудеса совпадения как случайность — неслучайность как чудо.

они не стали сражаться, они
занялись любовью.

одной простой мысли величие:
мы не равны и не будем равны;
я вышло из крови твоей как сталь,   ты же
входишь как сталь в мою кровь.

на говор

тучевые громадины — ванапаганы непогоды,
                    Валуны слюдяные, когда
их обрушит на землю, затворников камня,
они зарычат: разбейте Садгород!
                                         расколошматьте!

в Садгороде у папоротников хребтины выпростаны,
     великаны, они охраняют городские стены,
лепят из грязи ведьм-русалок
и рубят их, рубят напополам:
  вот рыбья голова, Гнилая,
           а вот грустная вульва о двух ногах,
                   мясо для е*ли и выкидышей
                                         (без разрешения),

       — так рыхлую кровь прядут;
красная ниточка крови тянется
                            от пупка до пупка: первородство

этой катастрофы:

                 разорённые Земли, разъярённые;
Земли,
         взрастившие меня, —

никогда не е*аться в вагину на этой земле,
  вот моё обещание; оно не нарушено

               о, Вагина,
ванапаган непогоды, Озорен,
                                   Стозевен и Лаяй…

власть отнятая — вот твоё имя;
   столько кривотолков, а толку-то —

               только боль, тихая боль
                                        вырождения.

    это местность упадка, Грозная страна,
          Спас на Грязи, трясина, столица Скрежет
     в Федерация Рубуса, княженичество,

этой малиной я харкну тебе в лицо, Место мерзейшейго

       только ветру здесь можно
               закручиваться в спираль,
Смерчи-папоротники чиновничают на главной улице
                   в ежедневный День Серой пыли;

в остальных проулках тишайших
    не бывает ветра, и деревья без ветра слабы,
           они стелятся по земле,

когда дождь прибывает в свинцовой повозке мрака,
и с дождём
          вода прибывает.

    вечно жаждущая зверица
сморщила рыльце: зевунья брызгатая
                 — аргх, горло водосточной трубы! —
   гаргулья, глотка камня, Гаргантюа, княгиня
Водохлюпская, изваяние, —

    это ты, Рогатая? Е*ливая?

что ты имеешь сказать?

косноязычие пасть увило,
               и костяника цветёт во рту твоём,
сладкая,
заговори без ошибок:

и тебя услышат.

но говорить с ошибками — вот что я люблю.

взойти в костёл как на костёр!

                             в этих землях чумных
                                   заклинать лихорадку
                              значит заклинать язык.

   кишка, полная спермы,
я возлежу среди святынь и не могу насытиться,
                                           опрокинутое на локти

     мне нет здесь места, в Здесь-стране
я окончательно обезместчено

и поэтому никогда не покину тебя
приходи в мои сны как к себе домой

сестра моя, Магриналия,
ты отделяешь эту воду от городской стены.
неприкасаема гнилью, чудовищна

твоя жажда,
она на плечах уселась, горбунья
                                       кожистых крыльев,
изнасилованная горгона-Защитница, горемыка,
наречённая

Уродливой Мразью — и вот почему
                                      не Изгнать эту речь

Ублюдство этой речи высечено в камне;
раз все мы Отпущены гнить, как козероги,
в пустошь воды
      и пыль как кончу глотать, то

душа моя, Костянка, последний О плод
       этой сладости, долгая жажда

                              чистой воды,

петрикор — вот что течёт в твоих венах, —
         бессмертная кровь, ихор каменелый,
                               землистая взвесь;
спаси, сохрани этот запах в затхлых складках половых губ.

твоя мрачная жажда, она обращает камнем

этот день серолицый.

Гроза уже здесь

пусть бросят камень,
         кто не причастны,

                   и так (не) спасёмся.

cadavre exquis[1]

XIII.
Aun si digo «sol y luna y estrella»
me refiero a cosas que me suceden.
¿Y qué deseaba yo?
Deseaba un silencio perfecto.
Por eso hablo.
Alejandra Pizarnik, «Caminos del espejo»[2]

очередная   

        лживая ложь — ящерь с взорлёнными пятками,
наипростейшая

химера;

я обращаюсь к тебе, Симплициссимус,
хочешь нюхнуть табаку?

  в тюрьме Мяса надзирательнице и заключённое
чёрт-те что
из табакерки смотрит мерзцающими
глазами — говорит: ¡roar, roar!

                        бактерия смертности,

я спрячусь от тебя, как
    от назойливой мысли, — кто ты, Симплициссимус,
чтобы указывать мне моё Мясо?

я совсем не боюсь тебя, я стану
      как самая барочная из жемчужин —
                       с неправильным прикусом,
я стану
      как самая омерзцательная слеза —

в горе и в радости; так

инородное тело в заломах Мяса становится

драгоценностью

— квирд, кадавр в сквозящих рукавах:

       нетленное, я поднимаюсь и вижу:

солнце, и луна, и звезда ; —

             как удержать их в глазах…

— я боюсь? — я боюсь? —

            virtutes[3] покинули меня, potestates[4] уже на пороге.

                  несовершенство истины

без роду и без имени,
кораблекрушение в волосах,
                 — чернильница десятирукая,
                         teuthida[5] — calamarius theca[6]:
перо, что пишет смыслицу : зачем? — «я говорю то,
что черпаю из себя»; вот писчая пища —
Темнота
в рюшевых перчатках
           из шкурок аксолотлей!

захлопнуть озеро, как зеркальце, — ртами амальгамы
                                                     изолганной поедай себя, Темнота!
qu’ils mangent de la brioche[7]
              голод расползается, как бриония, — голод-голод,
это голод-моей-Злобы?

озарение:

Я ПРЕЗИРАЮ ТЕБЯ, ТЕМНОТА
     я прирождено мерзцать

( листать weirdcore в пинтересте ? )
( носить цветы в колготках ? )

жить, жить

и держать в голове смерть

за руку;

              Голод желчный как переступень — переступает порог
и заходит в дом — коридор бархатной тератомы : вот Дом Красоты
в поле травянистойго зрения : лиминальные комнаты : полна-горница-
Глазниц; пуповина в Ресницах; — зачем
                                           ты такая страхолюдина,
                              Симплициссимус? зачем? —         

одиночество, со всех сторон облитое
                                                            темнотой…

                                         и это — желание твоё?

как удаётся тебе
    мерзцать темнотой, 
                           Полынь?

в дверном проёме чёрный лик, в окне — окно Окна!

как мерзцость твоей темноты,
                           Полынь,
мне удержать в глазах?

перо Мистерии легло в Руку Мистерии, и не разжать

       этот ужас;

vulva votiva[8] — votum sanitatis[9],
                                         и это — моё желание:

βγείτε από τη δυσφορία πώς να βγείτε από την ευφημία,[10]
         целина восковая в слезах как в шелках;

о, ужасная Жизнь, я боюсь тебе что-то сказать —

«Потому говорю»

пухлый велюровый кошелёк с бижутерией
bagatelle fluide[11]

глоткой плюётся как полихета:
и коньки-карамельки; и пломбирные завитушки;
и искры в фужерах; и в миске опара, закваска
для turritella terebra[12] — моллюсеньких круассанов,
завоёванных сахарных башен:

так в трупе опарыши мерцают — укрывая
немьрцаѥмый[13] лик
                   этой раны;

мертвоѣдьци[14] — оклад из зубов,
                                 из нороста — зародышек жабных,
                      а под нейми? что под нейми?

— Лик Пасти во славе гладной,
                 Роза мерзости (жаба-навыворот):

я — Роза Мерзости,

и обрюхаченная красота
смердит;

языкий король — сцеловалися хвостьми —
корень горчѩѥ пелынѧ,[15] Ⱆстье бед,[16] полынья
в пелене льдистой речи:

слов(н)о реченька журчит
в колодце горла!
о, Языкий Король, я алчу этих слов!

спит в кувшинке река, она уст ала
речевать непроницаемо и прорицательно,
                        проницаемо и мерцательно,

бледная поганка, fairy text ure a,[17]
mx Pissoir, my darling,[18]
иногда мы мочимся друг на друга
от большой нежности,
писсинг — последний писк!
полиморф — Всетело — полиаморок:

как в кошмаре, я мечусь в любви;
сколько слов нужно выдумать,
чтобы вернуться к словам?

тинная власяница — поэзия драпировки,
Ⱆродьства Наростыя[19] — чёрными змиями,
                                             оокунями облеплённое

полунагое желание,
      силуэт света беззастенчивый — changing[20] при всех,
мотыльков/мотылей примеряет, как платье

керамически-белых (беглых) стеблей молока?
of rotten red velvet?[21] de jets de verre fantomatiques?[22]

                                                                  в фате фаянса

самое прелестное оживание — изделие мýки‌ и глины
в траурном кружеве мыслей;
на подушечке memory foam[23] (для иголок)
— læ bijou,[24] оказавшееся подделкойм:

и ты, и я умрём.
это доводит тебя до слёз? плаке-плаке,[25]

но пока мы в багателях как в богадельнях,
и стеклянные бусы увощаем,
потому что все жемчуга изрёваны,
скарб[26] en essence d’orient[27] — вот что такое наша скорбь.

в немьрьцаѥмѣмь лице крови
                     из копчёного бархата, из зольной парчи:
балаклава — укрытое лицо боли

и красоты,
                            что не спасает
                            и не спасётся,
а лишь смотрит звездой озверелой,
распятой, распяленной, сияет и смотрит.

нищие духом, мы simili-luxe[28] в нашей
бездельной любви.


[1] (фр.) изысканный труп.
[2] (исп.) Даже если я говорю «солнце, луна и звезда», / я имею в виду то, что со мной происходит. / Так чего я хотела? / Я хотела совершенной тишины. / Потому говорю. Алехандра Писарник, «Зеркальные пути».
[3] (лат.) силы — ангельский чин.
[4] (лат.) власти — ангельский чин.
[5] (лат.) — вид кальмара.
[6] (лат.) ящичек для письменных принадлежностей из тростника.
[7] (фр.) пусть едят бриоши.
[8] (лат.) вотивная вульва, чрево-приношение.
[9] (лат.) желание (обет) исцеления.
[10] (греч.) выйти из-под гнёта как выйти из благоговейной тишины.
[11] (фр.) флюидная багатель, букв.: жидкая мелочь.
багатель — жанр мал. музык. пьесы.
[12] (лат. турельная дрель) башенка-бурав — вид морских брюхоногих улиток.
[13] (от др.-русск. мьрцати — «меркнуть»).
[14] (др.-русск.) мертвоед:ки.
[15] (др.-русск.) горче полыни.
[16] (др.-русск.) оуста (губы) + устье.
[17] (англ.) фейный/е/тонкий/е текст/уры /уреи (мочевины).
[18] (англ.) мо:я дорог:ая госпо:жа (англ., фр.) писсуар.
[19] (др.-русс., контекст., мн. ч.) роскоши наросшие.
[20] (англ.) «меняться», переодеваться.
[21] (англ.) гниющего красного бархата?
[22] (фр.) призрачных стеклянных струй (стекляруса)?
[23] (англ.) пена с эффектом памяти.
[24] la + le (фр.) драгоценность, прелесть.
[25] (фр. plaqué doublé) — вещь, покрытая накладным серебром.
[26] барахло — от польск. skarb «драгоценность».
[27] (фр., контекст.) в веществе блеска.
[28] (фр.) подобны роскоши.

Дата публикации: 30.05.2024

Нико Железниково

Поэтко, прозаэссе, переводчице, художнице. Родилось в 2000 году в Москве. Окончило литературный институт имени А. М. Горького (2023). Публиковалось в альманахе «изъян», в журналах feminist orgy mafia, «Флаги», «Хижа», «всеализм», «Таволга», «Лиterraтура», «Прочтение», «Формаслов», на порталах «Солонеба», «полутона», «Год литературы» и проч. Шорт-лист молодёжной поэтической премии «Цикада» (2021). Участвует в благотворительной инициативе «стихи на заказ» (с 2022 г.). Состоит в редакции «Метажурнала» (с 2023 г.). Живёт в Москве.