Поэтический диалог Любови Бирюковой и Евгении Сусловой
Это разговор, магнитным центром которого стал эскиз картины Любови Бирюковой «Невидимое присутствие». Неоконченное полотно о парадоксах (не)встречи и (со)бытия создает силовой контур речи двух художниц. Тишина, дистанция, рисунок, движение, ткань реальности, матричное пространство. Линии переплетаются, накапливая потенциалы для сгущения возможных сред существования в кросс-темпоральном измерении.
Любовь Бирюкова:
Это живое и очень трепетное чувство — одновременно внутренне личное и обращенное к реальности. Я работала над образом пространства, в котором трансформируется ощущение пустоты — той самой пустоты, что возникает из неизвестности, из страха перед будущим, из пережитой утраты и невозможности опереться на прежние формы. Не абстрактное пространство, а реальная психическая арена, на которой происходят разрушения, но в которой возможно также и рождение нового.
Для меня это работа о близком человеке. Я видела, как для него эта арена стала разрушительной — как в ней происходила борьба между стремлением к жизни и ощущением невозможности жить. Поэтому моя картина — это одновременно акт свидетельства и попытка изменить ту самую ткань реальности, которая, кажется, застыла в травме.
Я верю, что искусство может быть полем трансформации. В нем есть то, чего нет в социальной реальности: доверие к внутреннему голосу, к слабому, хрупкому, но настойчивому «я». Там, где общественное поле требует функционирования, продуктивности, соответствия, искусство оставляет место тому чтобы слышать — и в этом слышании уже появляется путь. Появляется ориентир. Сохраняется то, что уязвимо, но живо.
Не бегство от реальности, но ее преобразование через чувствительность. Через образ, который держит в себе очень много энергии, даже боль, но не застывает в ней. Который позволяет быть, позволяет быть другому, и в этом «быть» — уже есть движение.
Евгения Суслова:
Лицо — это место
для времени.
Что есть сила,
сгущающая одежду?
Двое или одна.
Человеческая фигура —
призрак на стертом —
ненаписанном — теле
выходит из множества,
так подавая голос,
который находит убежище
в зоне нехватки цвета.
Одна говорит другой:
«Прозрачно рождение это».
А та отвечает:
«Скопировать лик».
Л.Б.:
Я ловлю сброс движения — там, где лицо течет сквозь время. В изъяне мазка — прах и плоть, и реальность сгущается в абсурд. Мысль — портал, где я вырисовываю себя из узлов бессилия, чтобы в зоне нехватки цвета наполнить пустоту решимостью. В этой трещине жеста найти дверь к свободе — где рождение прозрачно, а лик еще предстоит скопировать.
Е.С.:
Форма открыта.
На берегу раны —
близкие лица.
Ты просила меня искупаться в одежде,
чтобы тепло сказалось
само по себе —
как открытие связи,
как эскизная оболочка
завтрашней мысли.
Платье и платье,
переходя в фон,
покрывают тех,
кто пишет письма друг другу.
Л.Б.:
Живопись рождается не из желания изображения, а из потребности телесного присутствия. Это язык, который не объясняет, а удерживает. Он не фиксирует, а позволяет быть. Это не письмо о чем-то — это пребывание вместе с чем-то.
Я мыслю живопись как пространство ухода от систем, которые навязывают структуру, успех, доказательство, пространство инаковости — матричное, в духе Брахи Эттингер — где можно быть уязвимой, не объясняясь. Моя практика рождается из телесного опыта — дисциплины, боли, молчания, невозможности быть услышанной — и стремится не к репрезентации, а к перенастройке чувствительности.
Е.С.:
Коснуться и удержать
фрагмент пограничья,
названного твоим именем.
Имя вращает время
на склоне цвета за краем.
— Нитка это или пятно?
— Несколько стянутых горизонтов,
тень от которых падает в букву.
Тени, упавшие из рождения,
становятся на защиту
формы мысли твоей —
твоих очертаний,
схожих с моими.
Л.Б.:
Живопись дает возможность переживать без ответа. Это не иллюстрация травмы, но пространство, где можно не скрывать ее. Я отказываюсь от герметичных нарративов, от окончательных смыслов. В этом для меня заключается политическое измерение: не производить истину, а создавать условия для инаковости, для неустойчивого, но честного сосуществования.
Дата публикации: 31.07.2025
Любовь Бирюкова
Художница. Родилась в 1966 году в Алма-Ате (Казахская ССР). Работает с живописью на границе медиумов, включая элементы инсталляции, образы тела и визуального текста. Исходя из собственной истории, архивов семьи, писем и найденных изображений, создает пластический нарратив, где холст становится поверхностью фиксации и трансформации внутреннего опыта, удерживающей напряжение между утратой и восстановлением. В ее практике личное переплетается с коллективным, а слои памяти и воображения формируют хрупкий баланс, превращая живопись в экран, отражающий психическую реальность. Живет в Москве.
Евгения Суслова
Художница, поэтесса, исследовательница поэтического языка, автор телеграм-канала The School of Letters. Работает с принципами радикальной коммуникации, проектируя экспериментальные ментальные пространства. Автор поэтических книг «Свод масштаба» (2013), «Животное» (2016), «Вода и ответ» (2022). Соучредительница издательства-лаборатории «Красная ласточка». Кандидат филологических наук (диссертация посвящена вопросам языка современной поэзии). Как исследовательница разрабатывает теорию поэтической связи, а также пишет о языковом опыте в медиааналитическом измерении. Публиковалась в таких изданиях, как «Новое литературное обозрение», «Транслит», «Цирк “Олимп”+TV», «Солонеба», «Грёза» и др. Тексты переведены на французский, немецкий, испанский, греческий, английский, китайский и азербайджанский языки. Окончила Школу фотографии и мультимедиа им. А. Родченко (класс «Интерактивные, коммуникационные и смешанные медиа»). Как художница выступает в жанрах интерактивной инсталляции и перформанса, а также работает в сфере техноориентированного театра. Художественные работы были представлены в Музее Вадима Сидура, Музее современного искусства «Гараж», Новом пространстве Театра Наций, музее Bauhaus Dessau и на других площадках. В настоящее время живет в Москве.