Кирилл Марков, начинавший как эстрадный поэт, прошел после совсем иную поэтическую школу, что привело его к нынешнему способу письма (не отменяющему, впрочем, эффектной репрезентации текста). Марков следует нескольким поэтическим традициям, опираясь и на поставангардные неофутуристические опыты, и на минимализм с его сверхконцентрацией семантического сдвига, и на языковую школу, с ее внимательным вслушиванием в речевые разломы.
Иногда Марков выстраивает текст как целостную развернутую метафору, иногда, напротив, нанизывает отдельные смысловые узлы на метонимическую нить, но в главном его работа целостна: он стремится к максимальной концентрации усилия, к не вполне характерной для значительной части новейшей поэзии экспрессии (в чем можно видеть рудименты его предшествующего этапа, но разумнее воспринимать как установку, естественно присущую марковской поэтической манере).
Данила Давыдов
***
палёный Tommy Hillfiger
дрожит неумелой аппликацией
коллажный вагон метро
выставка работ младшеклассников
лишь один из них умеет обращаться с ножницами
это он вклеил в эту реальность
твои глаза
***
многорукое пугало
слегка по-паучьи
сошло с шеста
перекати-полем сложило свои конечности
стало путешествовать
по окрестным деревням
оно стучалось в каждый дом
требовало самое грязное тряпьё
пропитанное
болью
горем
отчаянием
оно пожирало это тряпьё
ночные трапезы делали его конечности крепче
и добавляли суставов
люди ждали беды и молились
собираясь в круг и держа друг друга за руки
упрашивая высшие силы защитить их души
однажды в полнолуние
многорукое пугало залезло обратно на шест
и сложило из своих конечностей древний знак оберега
навсегда лишивший окрестных жителей
боли
горя
отчаяния
и душ
***
заведующая раздавала насекомых, погребённых в
эпоксидных кирпичиках
я взял четверых и назвал их школами американской
поэзии
болотно-зелёный жук с металлическими пятнами
стал школой Блэк-Маунтин
по форме он напоминал гору
изумрудный модник похожий на майского стал Нью-Йоркской школой
столичный франт цвета старой долларовой купюры
коричнево-чёрный жук с мощными рогами стал Сан-Францисским ренессансом
его длинные изогнутые лапки словно провозглашали
рост чего-то нового
скорпион стал языковой школой
его длинный сочленённый хвост напомнил мне
название журнала L=A=N=G=U=A=G=E
я не разбираюсь ни в энтомологии
ни в американской поэзии
но для разнообразия можно простить себе два этих
прегрешения
***
тонкая как
неудачно выбранное пальто
в утро после заморозков
книжка в руках
встаёт щитом от
взглядов-царапин
колючек ещё февральского снега
обоюдоострые страницы
на слабом ветру
чуть слышно звенят
будущим порезом на пальце
благо шрифт с засечками
будет чем зашить
***
27-й персонаж поэтической книги
пытается осознать своё двухмерное существование
какой бы объёмной не была метафора
ей не заставить героя покинуть плоскость листа
здесь нет лестницы как в «Шоу Трумана»
и любой другой лестницы в небо
тогда персонаж задаётся вопросом «а есть ли Автор?»
ближе всего к этому ответу
к странице с выходными данными
персонаж номер 1
но волей автора
он убит в конце стихотворения
***
невидимый город
существует в пространстве между домами
прозрачные жители
проходят сквозь спешащих нас
лишь неприметные боги
следят за обоими мирами
***
фотографировать людей без спроса
неприлично
но что если мир
являет нам красоту
только для воспоминаний
прости дерево
прости стена
простите закатные блики
я не смогу удержать вас в памяти
даже этим стихотворением
***
что если для врачей
существуют специальные прописи
с самыми нечитаемыми вариантами почерков
и экзамены на скоропись
где-то на старших курсах мединститута
главврачи коллекционируют
образцы самых размашистых эпикризов и заключений
своих подчиненных
и называют это непрозрачным письмом
выпускаются специальные сборники
проводятся чтения
где в напряженной тишине
коллеги читают друг друга
и по наклону букв пытаются угадать
к какой школе относится данный образец
на один такой вечер пробралась медсестра
с транспарантом «почерк должен быть понятным»
её выволокли из помещения и лишили премии
в ту ночь многим из присутствовавших снился кошмар
о том что во всём мире почерк врачей стал разборчивым
и из этой реальности исчезло
что-то очень важное
даже если оно было нечитаемым
***
где его найти
это
которое
превращает увиденное прочитанное
в этот как его
чувственный опыт
а потом его
в вещество стиха
или как там говорят
чтобы короче
единственные слова
в единственном порядке
ёпта
***
свет-поводырь
в дрожащем вечернем трамвае
последний луч касается поручней и твоих глаз
всего за что стоит держаться
Дата публикации: 10.09.2025
Кирилл Марков
Поэт, культуртрегер, куратор московской Библиотеки поэзии, организатор московского и всероссийского Чемпионата поэзии им. Маяковского, чемпион Московского поэтического слэма (2021), бронзовый призер Всероссийского поэтического слэма (2021). Публиковался в журнале «Интерпоэзия», на портале «полутона» и др. Автор книги «Схемы движения человеков» (М.: Стеклограф, 2023). Живёт в Москве.