опыты пересмотра советской мультипликации
«там все было иначе, по-другому немного»
Е.З.
«На старости лет она разговаривала с крокодилом и каким-то зверем из ада»
В.П.
1.
фургончик дядюшки мокуса встрянул на перекрестке.
ровно вчера по московскому времени
между залом суда и домом его колеса-маленькие неба перестали вращаться.
ах, как хорошо, что безлунная темень тоже остановилась
и мне больше не страшно!..
бомбино, ты тоже это слышишь?
да, кажется, это кричат враги, и я не слышу пения соловья!..
когда кричали правильные вещи я тоже его не слышал.
я не помню, из зарослей борщевика меня было не достать,
и я позволил себе не слушать о том,
что скоро откроются клиники для людей,
которые отказываются сдирать кожные покровы,
и сдавать их на благотворительность.
признание атавизмов признано экстремистскими проделками,
моя кожа точно не рудимент —
я нарисовал на ней звездную карту фломастером.
знаешь, бомбино, я даже рад, что мы здесь застряли…
мы ведь не знаем, когда бы иначе все это остановилось.
я тоже рада, что голос живого человека
может заставить меня перестать слушать мертвые песни
и полларда беррье, внушающего мне, что страх копошится там, здесь и повсюду,
кроме фургончика дядюшки мокуса, конечно,
ах, как хорошо, что он здесь затерялся!..
знаешь, бомбино, когда я была маленькой,
в прицепе не было столько полок и детских глаз,
распиханных по стеклянным баночкам,
наверное, здесь и мой восхищенный взгляд тоже.
давай посмотрим моими глазами и запоем по-соловьиному!..
я так боялась змей и того, что из шляпы одна такая появится,
как сейчас на прутьях на потолке.
я не боюсь их больше,
чем бумаги в почтовом ящике с вечно меняющимися внутренностями.
и железных крюков под куполом я не боюсь больше тоже.
старый фокусник был таким смелым,
потому что знал, что наступит зима в августе?
он слушал, как соловей напевал-напевал голосами тех, кто говорить не может,
и тихо плакал, выпуская бабочек из шляпы.
я тоже знаю. и часто плачу по ночам,
а у вас в прицепе бывает одна только ночь на маленьких круглых небах,
да звезды в шатерной ткани запаянные.
игривые, теплые.
но всегда ли фургончик дядюшки мокуса был таким темным?
2.
откуда берутся клоуны
(потерянная стенограмма мультфильма «девочка в цирке», 1950)
если вертеть между пальцев билет,
старый билет в цирк с ошибками, буквами,
пролитыми черным фонтаном в центре арены, можно,
сейчас-сейчас, прямо из шляпы, глазами
увидеть, откуда берутся клоуны.
если оставить в цирке кота, конечно,
он очеловечится, под забором
начнет просить милостыню, рассказывать,
что за кулисами делают с настоящими тиграми, если
оставить в цирке взрослого, он,
конечно, начнет звереть, временами
порыкивать на настоящих тигров и милости котиков
страшно, если оставить в цирке ребенка,
он из цирка больше не выйдет, через
закатанные глаза он, конечно, увидит, за кулисами:
клоунам приходится плакать кровью перед
каждым сценическим опытом, когда
вокруг арены ставятся стулья и
в центр выводят девочку, ничего не знающую,
отличницу, которую тоже оставят в цирке,
все начинается со слов
в-цирк-хочу-пойти-там-новая-программа, там
за занавесом по баночкам свежая пропитка для штор, равно
кровь выплаканная, аренные рыбки,
конечно, вполне возможно, что мазохизм, чей-то
сломанный циферблат, потерянное время и
медведи-толкователи сновидений в вечной
бессоннице глаза краснеют, быстрее
разве что у ребенка, который
в конце-то концов заплачет кровью перед
первым в жизни сценическим опытом.
если оставить ребенка в цирке,
он выйдет из цирка клоуном.
правила поведения в цирке
(памятка для маленьких девочек, оставленных у арены)
ДЕТИ И СТАРИКИ СОСТАВЛЯЮТ ОСНОВНУЮ ГРУППУ РИСКА ПРИ ПОСЕЩЕНИИ ЦИРКА. ОНИ ИЗ ЦИРКА НЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ.
1. в случае потери сопровождающих взрослых — забыть и забить
(пропавшие в цирке дяди и тети становятся перевертышами)
2. в одиночестве движение по территории цирка совершать исключительно вдоль арены
(отклонение от указанной траектории черевато попаданием за кулисы)
3. не крутить головой, глазея на купол, или купол начнет крутиться в ответ
(ритмичные вращения увеличивают риск врастания ребенка в арену)
3. не прикасаться к аренным рыбкам
(вполне возможно, что мазохизм
передается контактно-капельным)
4. не слушать медвежьи толкования сновидений, чтобы не уснуть снова
(сонных девочек цирк абсорбирует быстрее, чем бодрствующих)
5. в случае отклонения от маршрута и попадания за кулисы сторониться фокусников
(столкновение с волшебниками черевато ацефалией)
6. ацефалия — может, единственный выход из зааренного лабиринта, кроме врастания в шкуру клоуна
девочка, во избежание вечно кровавого плача лучше отдай волшебнику голову
3.
это было давно и неправда.
ну и я не смотрела.
ты меня не видела, я тебя не видела.
ни сверху, ни снизу, ни расширенными
зрачками вплотную к помехам,
чтобы увидеть, как пиксельная
пластинка в коробке расслаивается
(говорят так) в три-дэ картинку,
но мне рассказывали, как
на шестнадцатом этаже в квартире пятьсот восемьдесят восемь,
немаленькая девочка в маленьком ящике под раковиной,
под водопроводным узлом, на месте мусорного ведра,
которое уже вынесла наташа, умница, дочка,
не боится темноты, но боится до ужаса беспорядка.
там без права на обыск
был обнаружен сундук с историями,
из которого не льется свет больше и не выпрыгивают тени
игристые. он отбрасывал всюду теплые блики со сказками.
моя забитая шумом коробка тоже рассказывала
истории, если ее потрясти немного,
может он тоже начнет вот так,
представим, вверх тормашками слева направо: глаза,
повсюду глаза всех женщин дома,
рефракционные ошибки, своего рода
глитч-арт на стенах, поклеенных обоями, и обязательно
уже поклеила стены? умница, дочка.
шкатулки в серванте, которые бытийные лакуны на самом деле
— запасы немерены, надежда
на черный день, когда убытки будут несчитаны,
когда можно будет оправданно снять кольца.
не бойся сказки, наташа, бойся лжи. если
ты сейчас не заплачешь, наташа, однажды
ты узнаешь, что в северных лесах оставляют головы уставших девочек
над которыми запрещено осуществлять чин бесоизгнания,
их в посиневшие губы целует вся периферия,
твои губы тоже однажды начнут синеть,
когда спина побежит к голове, и руки
покроются картой твоих стараний.
умница, дочка, таким девочкам
на ночь читают сказки лохматые головы,
которые сперва попарить, потом накормить, напоить
— и тогда полюбят, может быть
у них свои сказки, а у нас своя будет.
наташа, не будь умницей, дочка, скажи спасибо
этому дому, пойди к другому.
десять причин не впускать домовенка домой
(к вопросу о смысле мультфильма «приключения домовенка», 1986)
1. шутик-шутик-поиграл-отдай
что-упало-то-пропало
2. упавшие вещи — единственный конструирующий идентичность домовенка элемент
3. башенка из утерянных тряпок заканчивается ключом на вершине. габитус домового не существует вне иерархий
4. он теперь не домовенок вовсе. обязанность транслировать легитимные для статуса стратегии переживает стены дома — идет к другому
5. тогда см. пункты 1-5
4.
на самом деле конец времен развернулся еще у домика дядюшки ау.
он еще на советском экране ребенка двухтысячных
вверх тормашками, как,
когда закидываешь ноги на спинку дивана, за головы,
и оплакиваешь картинку горько,
говорил: довели-и-и нормальный
ребенок давно бы уже заикой стал
да никак не становится.
[здесь привидеть забытую запись расстроенного монолога.
ее точно все видели в детстве]
представим. практически в темноте,
в сибирской чаще, дома,
которые медвежьи кормушки на самом деле, избушки
перестали скрипеть и шлепать. ночами
вместо этого заклацала-завозилась коробочка заколоченная,
и первая в ельнике девочка не испугалась.
здесь случилось смещение оптики. восстанавливаем:
сверху-вниз. при взгляде где-то на уровне
старенького ковра, практически в девять утра
по сентябрьскому времени, между
сбоями аппарата и криком в лесистой местности
апокалипсис вышел за рамки телеэкрана. камера дрогнула.
свалками, первый опыт конца всего на невыросшей памяти,
распластался по пойманному в полете кадру. ахи-страхи дядюшкины,
то грозные завывания, то по-
рыкивания, затерялись в осколках башенных. неразличимы
голоса под землей, голоса в голове, голоса
пленочные, помехи. в такие моменты,
конечно, не страшно больше, и смерти
нет больше тоже, когда все вокруг смерть, и дядюшка
ау кричит за ближайшей съемкой трагедии, глубоко в заэкранной чаще
уууииииаааабрбрбрааа
[здесь вспомнить вопли дядюшки ау.
их точно все слышали в детстве]
социокультурная аналитика феномена дядюшки ау:
почему лохматого старика перестали бояться дети
1. вообще-то это не он, не дядюшка ау,
кошмарил всех по ночам, а сама темень.
объект исследования орудовал преимущественно
в темное время суток. по нашим меркам.
обычно на севере в чаще темнеет рано. воплощенная тьма
aka мазутный занавес
дерет детям глаза с утра дó ночи.
2. а когда ночь нескончаемая […] согласно исследованиям,
человек склонен бояться неопознанных объектов,
ставящих под сомнение человеческую исключительность.
в северном ельнике я бы не различила свои ладони.
такая темень
вне представлений о страхе. бояться нечего,
когда все вокруг тьма.
3. некоторые формы земной жизни, конечно,
ценятся человеком выше других и встраиваются
в иерархию. и тогда на вершине однажды оказывается дряхлое тело.
я бы сказала об этом им прямо сейчас, но
дядюшка
спел об этом в своей открывающей песенке.
это, конечно, он завладел чужим голосом.
вспомните: живет в глуши таежной он ровно 200 лет
а смены нам положенной надежной смены нет
когда лохматое тело теряет дух,
оно имеет возможность остаться разве что чучелом.
5.
красно-синие всплохи в разлившемся молоке.
за носом, ушами и лошадиным хребтом ничего,
кроме белого света. за белым светом
даже еж будет найден разве что вследствие объявления в розыск.
звездный ежик в итоге не дошел до звездного медвежонка.
когда ежиный уход в туман пустили в реверс, стало совсем очевидно:
в молочной пенке неба не видно. не видно светила, а я смотрела
повтор, сплетая сетчатку глаза с экранной сеткой. в густом тумане
видела жижу, видела лужи, видела в лужах,
как ежики плакали, кололись и это ежиное
я ежик я упал в реку течет река
кисельные берега и молочная пена при взгляде вплотную
давали рефракционные ошибки, манию преследования,
аудиальные галлюцинации своего рода,
когда из колодца в ответ на охо-аха-охо
кричало совиное, большое такое, горло, ее перья
смахивали с его затылка холодные капельки в крике
я ежик я совсем промок я утону
в колодце в качестве акта
несанкционированного протеста абсурдной галлюцинаторности
тумана: совиного тела, собачьего лая, конской морды. тогда,
если в молочной жиже его повяжут,
он, возможно, будет единственным выбравшимся. вот так
я видела это прямо: справа-налево, в обратной перемотке записи,
в сливочной пенке, где он примерял частичную слепоту,
и плакал, и мок под своими слезами, и я думала,
а если еж вместо этого ляжет спать,
он захлебнется в тумане?
(восстановленная карта миграции ежей в туманности. вариант 2)
все могло развернуться иначе. до того. незадолго.
представим: пространство между стоп-кадрами. знаете,
душещипательное «за секунду до…» входа в туман.
остановим известный мультфильм на мгновение прежде.
там, при тщательном увеличении, можно увидеть экранные зерна
— мурашки, гусиную кожу пленки. она подрагивает
перед сменой картинки. я тоже дрогну
каждый раз до того, как это случится с нами.
что дальше? что происходит с ежиком после ухода в туман?
мысли перестраиваются в соответствии с меняющейся экологией:
1. политическая карта мира — старинная метафизическая диаграмма четырех базовых элементов или стихий.
она претерпевает существенные изменения.
2. следовательно, борьба за контроль над месторождениями уступает пространство своим последствиям.
3. здесь стоит задаться вопросом.
может ли базовый элемент, например воздух, сам превратиться в театр военных действий?
4. целесообразно после такого пересобрать диаграмму на основе новых базовых элементов, где воздух — смертельный туман.
5. это неуправляемая диаграмма постприродных сил и веществ.
что в таких обстоятельствах делать ежику?
Дата публикации: 23.07.2025
Софья Прохорова
Критикесса, поэтесса, исследовательница современной поэзии, поэтического кинематографа и медиагибридных явлений. Родилась в 2004 г. в Московской области. Учится в Российском государственном гуманитарном университете. Публиковалась в журналах «Флаги», «ХЛАМ», «Химеры», POETICA и др. Живёт в Москве.