Литературный онлайн-журнал
Поэзия

Сетка #1: голоса молодых

В этой подборке, озаглавленной «голоса молодых», самые старшие действующие лица — на два года старше меня, самые младшие — младше на шесть лет. Обоюдоострая коннотация такого заглавия («молодые поэты» — начинающие, незрелые, делающие первые шаги? или — «молодые поэты» — новейшие, актуальнейшие, «грядущие гунны», «молодая шпана, что сотрёт вас с лица земли»?) даёт основания порассуждать о самой категории «молодости» в поэзии: дебютировавший в 16 Гумилёв — точно молод, 19-летний Брюсов — пожалуй, тоже; а 23-летний Пастернак? 26-летний Кручёных? как насчёт 32-летней Гуро? Впрочем, лучше бы оставить это за скобками и отложить разговор об эйджизме, вундеркиндстве, своевременных дебютах, ранней славе и прочем на потом.

Предложим лучше несколько тезисов об этих стихах. Тезис первый: оппозиция «прямого высказывания»–автофикциональности–документальности (эти три разных понятия и стоящие за ними десятки совершенно разных поэтик в повседневном употреблении будто бы смешались в единую стереотипизированную модель, ассоциируемую с социально ангажированным письмом, особенно — феминистским) и герметичности, дискурсивной «темноты» мало описывала действительную поэтическую практику и ранее, а для авторо:к конца 90-х–начала 00-х г.р. не стоит и вовсе. Они (автор:ки) совершенно нативно пользуются синтетическим регистром, в котором внешне непрозрачные химерические наложения объектов и понятий («ошибочные конкистадоры ночи / с дюн посвешивали хороводные ноги / гора ведьм — гора уток» — Виктя Вдовина, «проволока из стержней / сапфировых. надрывы меха / выход силы извне выпотрошенных / колизеев» — Давид Чанидзе) преподносятся с той же презумпцией узнавания, что и нарочито бесхитростные повседневные нарративы; идеальный адресат таких текстов — не маниакальный эрудит-дешифровщик и не наивный читатель, ищущий безусловного подтверждения своего чувственного опыта в афористических формулировках (а поэзия — процитируем лишний раз Драгомощенко — это всегда не то, а другое), но агент беспрецедентной подлинности, способный вживаться, заведомо готовый сделать любое зрение — собственным. Тезис второй: язык современной медиакоммуникации служит этим автор:кам уже не в качестве средства возгонки эффекта радикальной новизны и даже не во имя проблематизации описания, но как неотъемлемая часть речи — и эмоджи (Арина Воронцова, Ника Третьяк), и ASCII-графика, всё никак не уходящая в прошлое и обретающая новые инкарнации в соцсетях и мессенджерах (Максим Хатов) оказываются неотторжимыми от высказывания. Тезис третий: культурный субстрат, питающий сами основания этих текстов, уплощается — и я употребляю здесь это слово не как пейоратив, а, напротив, как мосток, прокинутый к плоским онтологиям, горизонтальности, деиерархизации и прочим уже слегка набившим оскомину категориям, которые мы, несмотря ни на что, продолжаем любить. Жанровая рамка фьябы (фьяба, если вдруг, — это трагикомедия на сказочный сюжет, драматургический жанр, выдуманный Карло Гоцци) у Викти Вдовиной и космология Толкина у Евгении Цориевой, турнир по «Доте» у Максима Хатова и фильмы Лео Каракса у Кирилла Шубина, музыка Баха у Алисы Федосеевой и музыка певицы Граймс у Арины Воронцовой сосуществуют не ради заострения контраста между «высоким» и «низким», а ради самоочищения от коннотаций ранжирования, замутняющих как чувственное, так и аналитическое постижение.

Тезис четвёртый: это просто красиво.

Максим Дрёмов

Степан Самарин

*

только тронется, тянется, — кровь, — вагон, — или голова бедная,
                                                                                                                                 ничего
снова не знает;  и лист облетает, слова
пробуешь, — как на нитку дыханием
собираешь, и они как снежок, выбившийся — из-под
сна, — какого, когда, царившего золотым полднем в зените, —
касаются ласково, исчезающе; — хватаешься слабо, довериться


так и жив, живёшь, — может быть, может; на плиту ставя чайник, бродя, — пожаловать
как Шагал бродил в воздухе, облокотившись на него, как на гамак
или штурвал, — и отвечал он, празднично, в городских огнях вечером;
или Ротко через такую шёл, пробирался даль, где свет один без имени, берега
гудел, прозябал, вовлекал в себя, чтобы быть в нём, быть — попросту;
и место, где сейчас сам — табуретка, плинтусы, обводной канал
вокруг головы струёй воздуха, — свет берёг, спрягал
остервеневшее существование — рубанком, похожим скорее на
— шевеление крон;  собиранье гнезда
                                                                              —  в голость, простор  


где теперь бирюза, осенний свет, раздающийся в звон; урон; в шорох сшивающий
в терпкость своих швов;

                                               — и дуга лета бабьего, тёплого, как бока любимого спящего

в затылок упирается
слегка  


Арина Воронцова

Сетка #1: голоса молодых

///

А. Барто, В. Маяковскому, М. Гронасу

— ой вот вечно он так, сначала шлёт поклон, потом письма эти свои мол «уже второй должно быть ты легла а может быть и у тебя такое я не спешу и молниями телеграмм мне незачем тебя будить…» и всё такое

Ника Третьяк

марсианка

Грохот катится сверху — то не просто шары,
Но конфеты, готовые вас поглотить,
Они подчиняются лишь несгибаемой воле,
Но вы, очевидно, ослабли. Так дайте мне руку,
Со мной бойтесь только меня вездесущего.
Масляный блеск на ухмылке — не верь его чёрному рту.
Когда пропадают кружочки от этих иллюзий,
Она уснёт навсегда, обездвижена собственным да,
И мы захватим власть над теплеющим телом!
Кто изнутри разрывает, как белый червь хрущака?
Сомнения и колебания, вялые трупы с налётом.
Вам надо выбираться отсюда, они скоро будут.
Кто грызёт и гложет дом, его хрупкие стенки?
Кислая капля проходит и оседает, растекается дальше.
Кто с первой же трещиной дождём проливается внутрь?
Глубокое внутрь и маааленький терпкий орех,
Прорастая в расщелине, хлопает навстречу фонарику глазками.
Когда-то в той красной шахте найден камень бесстрашия,
И теперь мы прячемся в ней, забившись в углы между белых камней.
Теплый вечер — попытка песка поскрипывает на водной основе,
Ночью фантики-змеи шуршат и бегают мармеладные мыши.
На рассвете мне принесли ваше тело, туго набитое сахаром —
Последний рассвет мы встретили вместе, и теперь ты пуста,
Как собственная земля, поглощённая поглощённым.

τρίετος αγών εστίν ως τι εστί

хомутла вокруг и повисла,
как рыба на ветке
бьётся, крича: «и мне лёд!»
страшно, что не позволишь,
и будет она одна!
маленький страх оказался очень большим
и невыносимым.
хватаются за руки, ревнуя друг друга, глядят
исподлобья и громче хохочут.
кто лучший? кто выший? косятся.
только хвостик колотится в шею;
идут две пиратки, колени-узлы и локтями в затылок.
оглянулись.
я вижу, как в прыжке этих маленьких мышек
на три жёлтые клетки вперёд
и удар на три звёздочки с явным
критическим уроном бяким тёмным яблочкам
надо вытянуться сквозь себя
и быть умной ☝️

радуга льётся в стакан, но холодная!
холодная, слышишь?
мне и мне
погрей.
почему так долго? уже темно.
мы в больницу едем?
туда далеко, давай на площадку.
не даёт мне пощадки, летит моя единорожка,

как принцесса в розовом платье;
у неё длинные волосы.

* * *

лес лежит,
вставая, лес растёт, и видно,
как растёт, и крики
древесины слышно: стук
изнутри ямы, выкопана яма
солдатами. То есть они копали
землю, а выкопали яму. И лежит
в яме древесина, белая, как снег,
лежащий сверху, дрожит изнутри стук
солдата слышно, как лопата
всегда так делает, и камешки, комки
летят наверх, становятся валами,
которые впадают в ямы и траншеи,
которые, как лес, ветвятся и растут, и видно,
как растут, и в них растёт солдат,
ботинки с ним растут и каска, форма
древесины привыкает слышать стук,
и больше не кричит, а помогает нам копать
и не ломается, пропитанная кровью,
так, может быть, я дерево, раз хорошо лежу,
молчу и слышу
стук и молчу 

Кирилл Шубин

* * *

                                                             Странный глубокий сон.
                                                             Надо спать очень крепко, чтобы видеть такие сны.

                                                                                        «Парень встречает девушку»

после какого раза строка уместится в книжку так,
как уместно молчание Я перед
жёлтыми домами, их
лесами, от пыли как живыми,
как бежевыми

                                                                                     так
        деятельно молчание Я с
улитками, как
в свете переходящей в скачок белки
подходит становиться глазами, их
грязью и тяжестью из протоков,
так что нет места для форм,
куда глядеть и не заглядывать

выглядывать пока в парке,
согнутым,
против разреза вод — от
них воздуха; стоит зачерпнуть,
и в ковше — ягоды с перестуками,
голова, вымытая солью, _
здесь — уже без неё.
атлас, чтение чьё
выходит в фигуру медведя,
и хищников — всех обретённых
в пинающем паута жесте,
   ссаднившем на соломинку муравья жесте,
и прочего беззначенья,

вытягивающего остриё как беззубие:
(фен разбросал гербарий)
рука вытянула третью луну
во многих шагах по телу,
чьим приподнимаюсь
                                                   погладив

To M.D. 


                                             — Now we will cross 
…спала скорость>

ошпарил темноту, переехал диск
          равновесие поскользнулось на месте
                                        брызги вечно не принадлежащие 
ненадолго>
                     не умея соврать: пузырёк
                   — труп сломался —
остался                                        это кожа ветра
у коротких волос над ухом    задвигает окошко

                                                      покатился клубок, а
                                                      слева и справа
                                                      оставшиеся

остыла
и крутится вон из рук:
лампочки там и тут

ты
  

Алиса Вересова

* * *

стихает в полях
— поцелуй в лобик
ветер
— ты уйдёшь
после тебя останется
светлая тишина

долго беседовали с ветром
а потом он устал
бедный мой ветер

и я долго несла его
на мокром ребяческом рукавке

а он шептал во сне, всё шептал
«…от ребёнка — к богу, от ребёнка —
к богу…» 

* * *

папа мог бы стать моим
……..
………..
……. ………..
… ……
но в памяти стал моею покинутостью.  

* * *

хочется обнять
Васю Бородина
помолчать
о белом бычке перед сном
о нищих в берёзке глазах
сказать

да друг между деревьями
чья-то ребячья душа
а на белом-белом свету
можно верить и жить
держать по белому карандашу
погулять по введенскому
молчать без зазоринки
…нарисуем мир
свет
берёзы
душу ребёнка
сле зу

Лана Ленкова

Дорджи Джальджирееву

сканер отпечатка и
два нажатия
отделяют меня от
немо(е)й страницы
<автоподбор постоянно ошибается>
мы лишь источник и приёмник
на этапе декодирования —
ошибки: помехи сильнее чувств
если бы я могла
вырвать слова <те самые> с корнем
из сердца
пересадить их куда-нибудь
за оленью пещеру
мой язык архаичного homo
удобрил бы почву
мы бы отдали им
800 минут межгорода
смотри — они прорезают землю
смотри — в их цветках так много силы
<даже больше чем в нас>
эти слова впитали всё тепло
солнце стало тусклым семечком
больше не может согреть ничего
нет необходимости

но пиксели опять сложатся не в те слова
не те слова раздадутся из трубки

Ксения Боровик

*

ковыряешься в машине масло замирает и стекает в сухие глаза
веранда светится и серая тень поглощает дом
мы взбираемся медленно и что-то тяжёлое падает под колесо
отрывается от машины
она ещё катится несколько минут по наклонной
и останавливается на трассе
05А-215
неподвижность
аккумулятор шипит и в небе прикуривают крокодилы
я схожу за датсуном а ты посиди здесь
исчезает в густой траве
и только две колеи говорят о чьем-то присутствии
стою у доски
дэ два по дэ икс дважды плюс дэ два по дэ игрек дважды равно нулю
и не помню лиц
земля гудит в такт остывшему двигателю
вернуться и прожить все заново
отразиться в стакане и распластаться в сервизном блюдце
я хочу дожить до 22 века нины симон
где будет поезд гродеково-уссурийск
чебуреки под лучегорском
где десятилетняя я будет сидеть в отцовской машине
смотреть на пейджер и плакать

Егор Моисеев

Кракен

Малюск огромный покорный сну
веками лежит на дне.
Умрёт наш сын, постареет внук
в заветном мареве дней.

Как извращенец — чужое бельё,
поднюхивает паруса.
Закончат звучать над разбитой землёй
авиа голоса.

Белесые щупальца, клюв костяной
свеченье планктона в нём.
Построятся ангелы по-над водой,
займётся вода огнём.

И Кракен заноет, поднимется вверх,
море взволнуется, жар.
Последним свой век завершит из всех
бранная древняя тварь.

Господь придёт. Увидав чистоту
и остров точащий слизь,
оставит огромнейшую эту из туш
для следующей земли.

* * *

Целый день по цвету воздух был капронов
и напоминал растянутый чулок;
пролетали осы, фрукты не тронув.
Не происходило ни-
                                      че-
                                              го.
Вот и потемнело, но по-прежнему сухо.
И беззвездно, и бесхозно надо мной.
Только слышится сверчок — звезда для слуха —
с чудотворной своей тишиной.

Максим Хатов

вместо подготовки к экзамену я смотрю на твиче турнир по доте

в день принудительного
обретения
идентичности на твиче будет

доступна одна единственная круглосуточная

трансляция обязательная для
просмотра а раз мы ни на что не

влияем то не будем грустить вместо этого можем обмениваться стикерами за подписку и
ЗАПУСКАТЬ
░ГУСЯ░▄▀▀▀▄░РАБОТЯГИ░░
▄███▀░◐░░░▌░░░░░░░
░░░░▌░░░░░▐░░░░░░░
░░░░▐░░░░░▐░░░░░░░
░░░░▌░░░░░▐▄▄░░░░░
░░░░▌░░░░▄▀▒▒▀▀▀▀▄
░░░даже если это сообщение затеряется в чатике / будет
▐░░░░▐▒▒▒▒▒▒▒▒▀▀▄ удалено
░░░▐░░░░▐▄▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▀▄
░░░░▀▄░░░░▀▄▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▀▄
░░модератором / провозгласит свою независимость и
░░░░▀▄▄▄▄▄█▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄▀▄
░░░░░░░░░░░▌▌▌▌уйдёт вместе с красивой ░░░░░
░░░░░░░░░░░▌▌░▌▌░░░░░ девчонкой завтракать в веганское
░░░░░░░░░▄▄▌▌▄▌▌░
кафе на китай-городе ибо ░░░░

всё вокруг ультратрава и прекрасно подходит для маскировки

малаховское озеро

озеро настолько маленькое что умещается

в карман моих джинсов и время от времени я
достаю его снова смотрю
прикрываю

рукой делаю вид что не вижу то

как они оживают представляю
как дам
себе волю и выкрикну
карту

ворот открыть карту ворот на поле потом

убираю обратно время ещё не пришло

Евгения Цориева

*

I

я свой город не узнаю и не узна́ю.
у москвы как известно два сердца
как у спрута
тогда мой город медуза
совсем прозрачный
а сердца нет
возможно на это как-то влияет тот факт
что у москвы их как известно два.
у меня приколотый нимб на проволоке
я стою у железнодорожной станции
с подземным переходом в который люди сыпятся
свежими партиями
как яблоки которые кто-то уже надкусил
срезать кожуру времени бережно омыть
достать семечко а в семечке бог.
а я стою и проповедую эти истины
но меня заглушает фырканье автобусов
и гудение прохожих

II

балансируя на грани тротуара
я смотрю на ноги (не могу заглянуть под)
лужу разрывает колесо
и я наконец узнаю себя в отражении.
кто-то закинул нас огромной рукой сюда
на эту остановку
приходится толкаться глядеть в сумерки
и не мочь разглядеть ни маршрутки ни смысла
стоять и ждать

мы ждём

III

универсум схлопывается до станции метро университет.
в чем не прав блаженный с мусорным пакетом в руке
когда ходит и причитает что-то злое себе под нос
ему ведь даже пойти некуда
здесь нет ни одного храма
только цирк и разбросанные фрагменты самого университета.
но я здесь. слушаю точно не тебя
смотрю точно не на то как
шпиль разрезает мякоть неба
и из неба сыпется сок.
кажется яблочный.

IV

«надо заглянуть в глаза человеку,
который видел смерть
кого-то, чья жизнь (в его парадигме следует добавить)
имеет больший вес, чем жизнь, например,
домашнего питомца.
лучше всего, если человек видел свою смерть. тогда и получится понять
хоть что-то об этом мире»
я тогда подумала что в космогонии Толкина
мир родился из песни
сущностей столь же ограниченных как мы
они тоже наверное могли говорить только про философию
или любимого писателя
или о метро и электричках
они пели и пели пока не нашли гармонию
пока не родилось нечто прекрасное
интересно получится ли однажды сложить песню
в которой мир не будет постоянно рассыпаться
где не будет автобусов и очередей
где все будет идти по сценарию нотной книги
где за сумерками будет рассвет?
а шпиль продолжает вскрывать небо 

Матвей Цапко

* * *

запустить скелетик самолётиком
с крыши
не падает
летит
скелетик
птицы

в отвесном пике пожелает
доброго утра
гнезду
цоевской кукушки
проведёт лапкой
по подставленной щеке
занавески
для поцелуя
паркурщика-ветра
чуть кивнёт обгоняя
патлатым
бородатым
черепам великих

исчез в кос-
точках ступней неба
у входа
в музей свободы
на крыше которого
дети
стояли
и
вдыхали
безвкусный воздух 

Алиса Федосеева

* * *

написать как есть (без посвящения)

в голове постоянно строчка
«никогда больше не плакать»
о ком?

это не серьезные стихи

скорее круги на воде
от которых речная сера
расступается словно челядь

мне жалко что я не зверь
я бы вылизала себя до бела
и кожа стала бы полупрозрачной
как у нее

дано мне тело
я пишу о нем от неумения
чувствовать что-то еще
(отдать бы его тебе;
ты разложил бы его как
атласный ковёр, проложил бы
корневую систему
из нежности-жалости —
оно слишком мало для любви)

обет молчания дается как
коровье молоко льется в ладонь —
непрерывным потоком, звуком
трясущегося металла
я себе обещала говорить только
с Богом, когда думаю о тебе

стыд всепроникаем, всеведущ
он звучит как красная буква «Л»
которая в детстве выскальзывала
из-под ног
я стояла перед иконой и плакала как ребенок
не чувствуя слез

не принимай это на личный счет
это такой период
я вырасту в сильное дерево
и обращу свои ветви
к твоим волосам

лаканичный текст

и мы всё смотрим(ся)
прижимаясь друг к другу словами
Наташа Игнатьева

целую через Куршскую Косу
сквозь нестройный ряд зубов

позволь упасть в тебя, как ребенок хочет
впитать материнско-господское отражение

это страдание, в котором я нахожу
красную полоску, обвязанную у замкá
она говорит мне: «ты тоже
в том году родилась, дышала, плакала»

нервюрным сводом покрывается кожа,
которую ты трогаешь, т.е. обретаешь

мое последнее барочное издыхание —
твое имя — пунцовая отметина на ноге

до тебя не достать, как не выучить
все значения синусов-косинусов —
я их высчитаю из подобий, треугольных
отметин на кромке воды

я отважусь распасться на кусочки
текста, не загораживать вид

поэзия отнимает много сил, пожалуйста
запусти меня в композицию огненным кольцом

страсти по Баху, я в тебе нахожу
собственные тревоги, они растут
двухметровой железной оградой, я бы
закинула ноги в реку, смотрела на них,
фильтровала воду изнутри, бессимптомно
безгубой рыбой лила слезы — как девочка,
потерявшая брата, т.е. себеподобие, т.е.
сейчас я слушаю Баха, поэтому мне не больно
уже, я нашла свой объект а, я
вспомнила как работают сны и почему
ангелы начинают крутиться и бить в тарелки, когда
им говорят не грустить, они
мои комнатные растения, я налью в них
выжатые осколки наших цифр, я их
выучила наизусть, расфасовала по
мятым газетным ошметкам, теперь я
кричу как мусорная яма, как
аппарат по выращиванию рева —
музыкальная шкатулка закручивает композицию
выдает мне штраф и талон двигаться дальше, в сторону
церковной кафедры, там
молчать и молиться и плакать

на этом моменте ты должен
встать с кушетки, подумать
о своем поведении

Виктя Вдовина

сонет-фьяба Лизе Хереш

всё-то у нас in prestito
суперфекундация, например
ещё цидулка Мамы, монады —
это такие языковые пупырышки в ней
корневые энклитики пера,
мляво тешащего (le) баобаб
the grand duchess des schwarzen Ortes

скорость ветра, скорость Йейтса, в конце концов,
наклони ушко, сплети корзину
мерилом плут академии медвежьей
высеначен — ах, простота великодушия

что-то я уже не понимаю о чем говорю
о дерзости возлюбленного о гадких пенках
морозиво lekceważące

извинения цветку, что вырос с белыми
ожогами от того, что в землю тушили окурок
пренебрежительный шёрк вассальных структур

пока управляюсь с кашпо, мне сунет лэндлорд руки под плащ
налог на велосипед 5€
clap if you care

балтско-беларуские очерки

Kauno Termofikacjos Elektrine
вырабатывает свет
чтобы в ночи его жгли рыбаки
и чтобы в сандали забивались комары
и южные баржи

Jūra с одной стороны границы
влажное от пота виноградной идеологии
а с другого только бряцания топи

ошибочные конкистадоры ночи
с дюн посвешивали хороводные ноги
гора ведьм — гора уток

продавчиха рыбы доверила мне секрет: её рыба, она не отсюда
а продавчиха янтаря сказала честно, что женские бусы мне не идут
я не обижаюсь

только боюсь на велосипеде переехать ужика, хоть 100 раз перед ним извиняюсь
рождённые из ветра хватаются один за одного, так появилась земля
появление лица – поражение оскоробления
стеклянные сплетни

сегодня я neither Maide, Wife, nor Widowe
yet really all and therefore experienced to defend all

следующим годом уже не будет огорода
а я только оперлась на лопату
ветер гудел в железном кресте
и солнцевая дымка не давала вглядеться в чужие окна  

Софья Паперная

бабушка

Обвожу реальность пунктиром —
Вырезаю сердечки и черепки.
В это время бабушка встаёт кормить свои мысли видом из окна.
Она поднимает свою тяжелую косу и наливает в чайник жёлтую воду.
Ей давно уже не снятся сны.
«Чья ты дочь?..» — думает она.
От тела ничего не осталось, а человек есть.
Душа ушла в пятки, натертые душными туфлями.
Она повторяет —
«Здравствуйте, девочки».
Она знает —
Упадёшь к маме под одеяло и уже не вернёшься.
В её шкафу все вилки заржавели по весне.
В её складках на лбу застряли вырезки из газет.
В ушах зазвенело три года назад.
Её ноги в тапочках приросли к паркету около кровати.
«Выложи деньги на подоконник в полнолуние!»
— говорит она.
Ох бабушка, любимая моя бабушка,
Пусть никогда не застынет твой выдох.

в детстве мы похоронили собаку

Мы похоронили собаку
Там,
Где ты плакал.
Что теперь будет с улицей?

Зайди за угол,
Видишь место?
Там теперь пусто.
Мы похоронили собаку.

Там,
Где ты плакал,
Мертвая бабочка,
А может, она спит
И летит.

Давид Чанидзе

*

одежда? — кожа смущённо жмурится

*
усилия рывками
тропические пожары
языками на ломком притемнении
приманки розоваты
крошка леопарда
тотемы бивней. бояться
совсем не заметят. бояться
дикари космической клинофобии

чернеет память — так дымится
наскальная живопись

*
мобы диких копий
заплывают взор
трипл primall
вгрызание глубоко в клетку
оружия амнезии

*
сшибают материнские капли. плево света
обрушивается море мотора. руки в крови,
бусы от savage’а брызгаются на мне
впрочем, руки в клубнике 

посв. оли цве,
до и после ваших маленьких неудач
лицами/были и будут/

..

таксидермист хотел нам кулон иглой к себе
на ночь
и переодеть на капающий яд

ладони сыпью верили по вискам и обратно
в яблоки
ведь мы знали с проколотой тенью
песок не из часов

и секундами
бирки свистят из кожи грудничков
вешая свет

непринадлежащим выход есть теперь
осмелится
будем
не здесь

проволока из стержней
сапфировых. надрывы меха
выход силы извне выпотрошенных
колизеев
клеи генами
невесомость
улыбающихся имён

28.10.2023 г.

Максим Дрёмов

Поэт, критик, редактор. Родился в 1999 году в Симферополе. Стихи публиковались в журналах «Воздух», TextOnly, POETICA, «Здесь», «Флаги», проектах «ГРЁЗА», «Стенограмма», «Солонеба» и др. Лонг-лист премии «Поэзия» (2021), лонг-лист (2020) и шорт-лист (2021) премии Аркадия Драгомощенко, лауреат премии «Цикада» (2021). Автор книги стихов «Луна вода трава» (М.: «АРГО-РИСК», 2020). С 2017 года живёт в Москве.

Степан Самарин

Поэт. Родился в 1997 году в Москве. Окончил Литературный институт им. А.М. Горького. Работает экскурсоводом в «Доме Гоголя» и продавцом в «Книжном в Клубе». Публиковался в альманахе «Артикуляция», в интернет-журналах «Флаги», «Формаслов», в журнале «Новый мир». Лауреат премии «Лицей» (2023). Живёт в Москве.

Арина Воронцова

Поэтесса. Родилась в 1998 году в Москве. Училась на филологическом факультете Высшей школы экономики. Работает корректором. Публиковалась в журнале «ГЗИН», на портале «полутона» и др. Живёт в Москве.

Ника Третьяк

Поэт, литературный критик, филолог, переводчик. Учится на филологическом факультете Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова. Рецензии и заметки публиковались в журналах «Лиterraтура», «Формаслов», «Кварта», «Нате», «Воздух». Стихи — в журналах «Прочтение», «Формаслов», «Интерпоэзия» и «rosamundi», в культурном проекте «Флаги».

Кирилл Шубин

Поэт, филолог. Родился в 2001 году в Лысьве (Пермский край). Окончил филологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. Публиковался в журналах «Флаги», «Прочтение», «Формаслов», сетевом проекте «rosamundi». Живёт в Москве.

Алиса Вересова

Поэт. Родилась в 2000 году в Псковской области. Образы стихотворений приходили с детства, переносить на письмо начала после школы. Публиковалась на портале «полутона». Живёт во Пскове.

Лана Ленкова

Критикесса, поэтка, прозаэсса, редакторка и преподавательница creative writing. Родилась в 1999 году в Набережных Челнах. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького (семинар прозы Андрея Геласимова). Выпускница курсов аналитической критики Алексея Масалова и портала «Цирк “Олимп”+TV», участница курсов «Лаборатории [Транслит]». Публиковалась в журналах «Знамя», «Дактиль», альманахе «Артикуляция», на портале «полутона», на портале журнала [Транслит] и др. С 2018 года живёт в Москве.

Ксения Боровик

Поэтка. Родилась в 1997 году в пгт. Пограничный Приморского края. Закончила матфак Дальневосточного федерального университета. Работает научной сотрудницей. Публиковалась на портале «полутона» и на портале журнала [Транслит]. Живёт во Владивостоке.

Егор Моисеев

Поэт. Родился в 2003 году в Саратове. Учится в Литературном институте им. А.М. Горького. Публиковался в журнале «Формаслов», на портале «полутона» и др. Живёт в Москве.

Максим Хатов

Поэт, литературный критик. Родился в 2002 году в Люберцах (Московская область). Студент Университета им. О.Е. Кутафина. Стихотворения публиковались в журналах «Волга» и «изъян», на портале «полутона», на портале журнала [Транслит] и др. Организатор Поэтического клуба им. Ульрики Майнхоф. Живет и работает в г. Люберцы.

Евгения Цориева

Поэтесса, критик. Родилась в 2005 году в Подмосковье. Студентка кафедры новейшей русской литературы РГГУ. Публиковалась в журналах «Флаги», «Нате», на портале «полутона» и др. Живёт в Химках (Московская область).

Матвей Цапко

Поэт, музыкант. Родился в 2002 году в Краснодаре. Студент Кубанского государственного аграрного университета. Стихи публиковались в журналах «Формаслов», «Прочтение», «Немой эфир», «ПОЭtree freeДОМ», «журнал на коленке», на портале «полутона». Шорт-лист конкурса «Состояние полёта» (2023). В 2023 году вышла книга «Причина идти дальше». Живёт в Краснодаре.

Алиса Федосеева

Поэтка, переводчица, музыкантка. Родилась в 2005 году в Москве. Учится на филологическом факультете РГГУ. Участница Чемпионата поэзии им. В.В. Маяковского. Публиковалась на портале «полутона», в журналах «Флаги» и «Нате». Живёт в Москве.

Виктя Вдовина

Беларуская поэтка, исследовательница, переводчица. Родилась в 2002 году в Минске. Стихотворения публиковались в журналах «Таўбін», «Фігуры змоўчвання», «Флаги», «FEMINIST ORGY MAFIA» и др. Изучает филологию в разных университетах.

Софья Паперная

Поэтесса. Родилась в 2001 году в Москве. Училась и закончила МШНЛ (Московскую школу новой литературы; мастерская короткой прозы Дениса Осокина). Участница, автор текстов группы Dom na dereve. Публиковалась на портале «полутона». Живёт в Москве.

Давид Чанидзе

Поэт. Родился в 2004 году в Люберцах. Публиковался в альманахах «изъян», «Артикуляция» и на портале «полутона». Живёт в г. Люберцы (Московская область).

К содержанию Poetica #2

Читайте ещё