Птица в тумане
Свет — мой спаситель и друг.
Свет — мой заклятый враг.
Чем ярче мир, тем плотней белая пелена.
Чем темнее вокруг, тем тяжелее страх…
Но мир мой причудлив и часто он мне непонятен:
Бывает, мрак вдруг приносит покой,
Бывает, софит — кинжалом по глазам — наотмашь…
Видишь людей, как деревья в лесу.
Но с деревьями проще: там они не бегут, —
И сложнее: руки-то они не протянут…
Чаще идешь — как тетивы струна.
И только изредка — как отпустив вожжи.
Читаешь, строки — размытой тропой,
Буквы, сорвавшись, плывут.
Вглядываясь в картинку, гадаешь, что это:
Расплывается, разбивается, рябит
Точками, пятнами, мазками…
И летит взгляд, как птица в тумане,
И бьется об стекло, увидеть пытаясь…
И цвета не узнать, не узнать, не узнать…
Синее ль небо под вечер? Неужто зеленое?
Синее, синее! — Память добра на подсказку.
Тяжек в руке апельсин: да разве он красный?
Вот яблоко. Разве оно голубое?
И в глухой тишине тебя накрывает шторм.
И так сложно, так сложно в руках удержать штурвал…
Зеркала холод неслышно скользит под рукой:
Где я? В стекле отражение боли, где я, наконец?!
Ищу лицо свое — оно там, там, в сумраке…
«Найти себя». Вот смешные… О чем вы, люди?
Пальцем по темноте обводит память
То, что помнит она и чего я не вижу…
Мир гасит огни. Что впереди?
Полная тишина и пустые глаза?
Я бороться устала, я изнемогаю, Боже,
От осознания, что отныне и не для меня
Свет и цвет — дар бесценный Небес.
Я людей подчас узнаю и вещи,
Только тронув, ощупав, погладив.
Пока жива память линий, —
Все же и я жива, жива и Богом любима…
Покров
В корочке ледяной ветви, уже черные.
Инеем обсыпаны травы, ещё живые.
И утром, просыпаясь, ёжишься от сырости
И торопливо кутаешься в теплый платок.
Жухлой желтизной листья под ноги стелются.
Острым узнаваемым запахом тлена полон воздух.
Рябина, видишь, в красных красуется монистах,
И сладок на дачах аромат яблок поздних.
Дожди все чаще и сильнее размывают слезами краски
На потускневшей палитре улетевшего лета.
Угасли огоньки припозднившихся цветов,
Ночи ещё длиннее, рассветы все затяжнее —
И совсем, совсем не хочется дневной суеты.
Смотришь на лик Богоматери светоносный
И любить хочется, и жалеть, и ближним служить.
Свечу зажжешь в заветном углу пред Её иконою,
Сердце, кольнув, отчего-то забьется сильнее,
Взгрустнется от тяжести дум греховных
и мечтаний несбыточных,
И губы твои тихо шевельнутся в робкой молитве:
Покровом защити, охрани, Матерь Божия,
От невзгод житейских да страстей губительных,
От предательства и тяжкого часа смертного.
Даруй смиренным и немощным, Матерь Божия,
Терпение и кротость, любовь и ещё раз любовь…
Белая ночь в саду
Белою ночью часто мне не спится,
Накину на плечи шаль и выйду за дверь,
По сонному саду я пройду,
По росистой траве тихо ступая,
В любимую качалку осторожно сяду,
Подушку я под спину подоткну…
С яблонею наедине потолкую.
Я слышу — яблонька в белом покрывале ажурном
Тихонько так шепчет: «Подожди немножко,
Я тебе по осени яблочек красных надарю!»
А я — я красоты яблочек уже так не увижу,
Но руки ощутят их сочную прохладу,
И душа моя ароматом нежным насладится.
Белая ночь коротка. Моя же собственная
Белая ночь — вечна и безгранична.
Я знаю, что наступит скоро утро,
И солнце, проснувшись после краткого сна,
Обсушит росу и согреет воздух…
И всё живое развеселится в его лучах.
Я ни солнца не увижу, ни яркой сини неба,
Ни распускающихся любимых цветов,
Ни розовых нежных облачков,
Когда ветер гонит их вечером на закат.
Пусть так. Мне это не изменить уже.
Смириться и принять эту бесцветную реальность.
Я чувствую землю, стебли, атлас листвы
И ощущаю шёлк бутона и хрупкие завязи,
Я вдыхаю запахи, запахи и запахи,
И память рисует мне цветные картины.
И тихо качаясь в качалке любимой,
Молюсь, чтобы не стала бесцветною душа моя.
Белая пустыня
Вы знаете, что такое — белый мрак?
Или светлая тьма, как ни назови, — всё едино…
Сижу ль в комнате — ни пола, ни стен, ни потолка,
и кажется — ничего в ней нет.
Кроме меня…
Выхожу ль на улицу, держась за плечо друга,
и мир вокруг — белая пустыня.
Я знаю, что в комнате и стол, и шкаф,
и кровать — рукой подать.
Я знаю, что вокруг и цвета, и цветы,
я знаю, что мир соткан из музыки и звуков,
но вся эта роскошь, вся эта радость —
не для меня и далеко. Далеко…
И лишь в памяти живёт прошлое —
многоголосие, многоцветье, радуга…
Иногда засну — и перед глазами бело,
как выпавший ночью снег.
Проснусь, глаза открою на белый свет.
И лишь изредка, ненадолго, на час, на три
меня окутывает тёмно-серая мгла;
и, как ни странно, в ней дышать легче,
чем в вечной белой — душной темноте…
Память моя кровоточит, душа ноет,
лишь сны снятся — пока ещё цветные…
Любимые мною белые розы и лилии —
мне эту белизну уже не распознать.
Просто — чудесны прохлада лепестка
и аромат, ах, аромат…
***
Голубое небо. Розовые облака.
Синь реки. Жёлтый песок.
Это — в прошлом…
А сейчас — белое небо. Невидимые облака.
Белая река и белый песок.
Лишь объятья воды да ласки ветра.
И запахи трав луговых — остаются прежними.
Ноги утопают в нежном песке,
Раскрыты руки мягкому солнцу.
И веселят тело прохладные брызги.
Всё-таки прекрасна ты, жизнь,
Даже когда неслышны звуки мира,
Даже когда не видишь красок мира.
Со мной остаются
Ароматы и прикосновения…
Свидание с осенью
Кажется мне, что осень —
Неприветливое время года.
То ветры северные гуляют,
То туманный покров над городом,
Мелкими брызгами серая хмарь
Насыщает ледяной влагой воздух.
Смотрю вдаль, ничего не видя,
Пальцы перебирают холодное стекло…
Но проглянет солнце сквозь прорехи облаков,
И выхожу я с осенью на свидание.
Листья жёлтые, красные, бурые
Танцуют вокруг последнее танго.
Шурша, ложатся ковром мне под ноги,
Покрывая тронутую умиранием траву.
Пряный тлена запах чуть тревожит
Сердце, которому покоя хочется.
Иду, отрешившись от мирской суеты,
И сажусь на скамью о вечном поразмышлять.
Всё верно — круговорот природы:
Утро, день, вечер и снова утро;
Осень, зима, лето и опять осень.
Всё рождается, чтобы умереть,
И умирает, чтобы возродиться вновь…
Лишь жизнь человечья уходит безвозвратно,
И жить надо так, как в последний день —
Любить, страдать, прощать, молиться и любить.
Лист клёна тихо лёг мне на колени,
Последнее тепло своё мне дав.
И живёт в душе надежда, что ещё не раз
Приду я снова к осени на свидание.
Галина Ушакова
Поэт, прозаик. Родилась в 1958 году в Сочи. Тотально глухая с рождения. В 15 лет диагностировали синдром Ушера. Образование — школа, 3 курса колледжа и неоконченное высшее. Работала в ВОГ, ВОС и ВОИ. Председатель Экспертного совета Ассоциации слепоглухих «Со-гласие». Сотрудничает с журналом для слепоглухих «Ваш собеседник». Хобби — дача, стихосложение, художественное слово на языке жестов, чтение, рукоделие, психология, народная медицина. Практически ослепла в 2020 году. Лауреат III степени литературного конкурса «Со-творчество» (2021). Лауреат III степени конкурса короткого семейного рассказа (2021). Лауреат конкурса «Мы и наши маленькие волшебники» (2021). Публиковалась в сборниках «Россия глазами слепоглухих» (2017), «Зоркое сердце» (2019), «Обретённый свет» (2021), «Когда я пишу» (2021), «Воссо-единение» (2021) и «Слово на ладони» (2022), «Шесть точек света» (2023), «Голоса на кончиках пальцев» (2025), антологии «Я-тишина» (2021) и др. Живёт в Сочи.