Перевод с китайского Никиты Боровика
А Сян
Письмо от благодатного дождя
Время во времени не равно моменту,
когда облака вдохновляются сокровенным пейзажем.
«Дождь создан для того, чтобы слушать», как если бы он шел
лишь эхом, клубящимся в воздухе, вместе с тишиной
влюбленной в зелень сильнее, чем крики сорок,
утопающих в чаще; да, «дождь создан для того, чтобы слушать»,
словно Ду Фу[1], затаив свое дыхание, уловил
дыхание дождя, а потом пропустил сквозь фильтр
его символизм. Тем более что пробужденная красота
ограничена одиночеством человека, в котором остались лишь
размышления о мире, куда более глубокие,
чем сам факт его бытия; «дождь создан для того, чтобы слушать»,
ему ни к чему вычищать нотки ностальгии, через твой слух
он очищается глубже, чем сама пустота, давая даже дикому пламени
право на трогательный финал,
да так, что природа, спрятанная в тебе,
почти не дрогнет. Порой не только дождь «создан для того,
чтобы слушать», в момент, когда твой внутренний простор,
замененный морем цветов, прикасается
к твоей мягкости, словно самый чистый звук,
готовый вырваться наружу. И если ты не внутри
этого мира, ничто не сможет сравниться с ним:
словно дождь, этот язык в зародыше
призовет свежий ветер к твоим ногам; да,
«дождь создан для того, чтобы слушать», и чем он совершеннее, тем более
созвучен безупречному резонансу, не уступающему вежливости ранней весны.
Идя, он взывает к твоему вниманию, взывает
к тени Ду Фу, и звучит он не как просто дождь,
а, скорее, как музыка, нашедшая выход в исполнении
и слившаяся с благозвучной душой.
阿翔
喜雨来信
时间中的时光不同于
微妙的风景启发云雾的时刻。
“雨是用来倾听的”，正如它下得
只剩下缭绕的回声，伴随着
比灰喜鹊的鸣叫融入密林的沉寂
还要暗恋着翠绿；是的，“雨是用来倾听的”，
仿佛杜甫屏住呼吸抓住了
雨的呼吸，又把它的象征性
过滤了一番。更何况，唤醒的美妙
是仅限于人的孤独中只剩下
对世界的冥想，远远胜过
它存在的方式；“雨是用来倾听的”，
不需要重新纠正怀旧的口音，它在你的倾听中
超越了虚无的净化，甚至让野火获得了
一次让人动容的谢幕，
以至于潜藏在你身上的天性
几乎不受影响。有时，不只是“雨是用来
倾听的”，直到内心曾有过的浩瀚完全
被花海取代，它触动
你的柔软之处仿佛最纯粹的声音
呼之欲出。如此，如果不是
身临其境，没有一样东西可以能与它媲美，
如同雨是萌芽的语言，
会把清风召唤到你的身边；没错，
“雨是用来倾听的”，越完美的，就越像
没有破绽的共鸣，不亚于新春的礼貌。
它下出了你的分神，甚至它下出了
杜甫的影子，听上去比雨音
更恍如乐器找到了演奏的出口，
混入悦耳的灵魂。
Книга растений
По ночам эти обратившиеся в растения люди шепчутся ветвями,
шепчутся или молчат,
покачиваясь без остановки.
Это было в деревянном вагоне, где мерцал свет
и катались бревна,
там вдалеке я увидел густой дым,
невесту, разводившую пчел, ее тело цвело — спокойно и сладко.
Ночной страж вышел из зарослей с запахом прелых цветов,
тигр и шпалы издавали бесшумные звуки, переходя воду,
словно став ветхими, по-прежнему вплетаясь друг в друга
блестящие травы теряли свой цвет,
так причудливо смотрясь в темноте
дождь за окном постепенно усиливался, зачастую
я прятался среди них: «Подняв тебя ввысь, руки
не дают тебя бросить».
Их сонливость была то деревянной, то бумажной,
она истощала вагоны,
пока однажды эти растения не исчерпали весь лунный свет,
и, оголив землю,
не превратились в мужчин и женщин.
植物书
夜里，那些植物化的人，它们用树枝低声交谈
低声，或者是闭口不说
一直都在晃荡。
这是在木头的车厢里，光线忽明忽暗
木头在行驶
我看见远处茂密的烟
新娘一边养蜂一边身子开花，安详而甜蜜
守夜人从草丛钻出来，有腐香的气味
虎和枕木散发出寂静的声音，涉过水面
像是很旧的，一些还在反复交错着
光亮的草皮褪了色
黑漆漆的有些异样
外面的雨渐渐大了起来，很多时候
我隐藏于它们的里面，“是手臂把自己抬高了
使人无法放弃。”
而它们的昏昏欲睡有时是木质的，有时是纸糊的
消耗着车厢
直到有一天，那些植物把月光花光了
寸草不生时
变身做男男女女去了。
Книга деревьев и трав
Лишь в ненастные дни полынь и пучки периллы повисают на деревянных воротах
вокруг непривычная тишина
их тени
колышутся в пламени, огибая длинный отрезок ровной дороги.
Все в тумане, «смотри, семь повозок везут рай из деревьев и трав, на которых
сушится одежда» (неужели деревья и травы снаружи настолько густы?)
помню пару закусочных, спрятанных в роще
там всегда чад
хмель подступает снова и снова — повторим еще раз
ведь никто не усомнится
что у меня есть своя тень.
Издалека видно, как спокойно течет река, как вода достигает ветвей
как в заброшенном лесу горит фонарь из человеческой кожи
как грибы осторожно бродят под луной.
От одиночества я чаще всего выбираю общество женщин
она опустила голову, вдыхая и выдыхая грудью, прильнула ко мне и заснула
во сне она видела близких, умерших много лет назад
предавшихся молчанию.
Иногда, сидя на безмолвной крыше, я влюбляюсь в деревья и травы
влюбляюсь в их необузданный облик.
草木书
只有在阴天，蒿草和一丛紫苏草药挂在木门上
四周极其的安静
它们的影子
在火中摇晃，绕一大截平路。
隔着雾，“你看七架马车拉着草木天堂，上面还
晾晒着衣物”（是不是外面的草木那么深）
记得少数的几个大排档，都隐藏在一片树林里
有些乌烟瘴气
酒意一再地往上涌，还可以再来一次
没有人会怀疑
我有自己的阴凉。
远处看时，河水静流，水流到树枝上
废弃的林中有人皮灯笼
有蘑菇踏月而来，那么谨慎。
多半是出于寂寞，我选择同女人独处
她垂着头发，胸口一鼓一吸，靠在我肩上做梦
梦见死去多年的亲人
沉迷于缄默。
有时坐在无声的屋顶上，我爱上了草木
爱上了它们放纵的样子。
Цзян Цинъи
Цикл «Общество слепых литераторов»
I. Слепые пожимают руки
при первой встрече пожимаем друг другу руки
сначала неудачно
лишь со второго раза получается покорить расстояние
словно моментально сшивая
разорванное пространство
улыбки подобны искрам
вспыхивающим во время сварки
едва слышный треск подтверждает
некая общая материя
попала в болевую точку незнакомого мира
— в слона
какой чудесный подарок
идиома, названная в нашу честь[2]
с ее помощью измеряем
пределы созидания
достижимые для пары рук
II. Встреча
поезд прибывает на заставу Шаньхайгуань[3]
два ведомых слепца
на станции сходят передохнуть
и фонари в их руках
будто бы заливаются светом
в разговоре всплывает общий знакомый
словно два одиноких острова
дрейфуют в океане
говорят
именно так некогда сформировалась
земная суша
спутники улыбаются друг другу
вежливый взгляд, присущий незнакомцам
когда от частного возвращаешься к общему
и невольно переживаешь другой вид слепоты
III. Общество слепых литераторов
мы носим пальто единой судьбы
словно древние индейцы
впервые открытые Новым Светом
как непросто — быть найденным ими
в бесполезной слепой кишке литературы
— поезд пронзает туннели родины
долго, и в то же время мгновенно
да, под стрелой судьбы
слепцы подобны неподвижной мишени
сколько еще шальных стрел взора
и летающих мечей красноречия
придется нам вытащить из тел
чтобы вернуть в пустоту, откуда они были пущены
я вращаю в руке коническую ручку слепца
пытаясь совершить точную посадку
и вместе с другими, кто, как и я, скрывает лицо
раскрываю
секрет любви, затаившийся в теле
и из безгранично свободного меньшинства
отступаю чуть дальше, в еще более
безлюдный край
IV. Угол света
свобода, которой слепец
наслаждается ночью
для глухонемого — неизмеримая
карающая тишина
моя рука проникает в щель
между смотреньем и слушаньем
чтобы воровато открыть один за одним
противоугонные замки чувств
дни неожиданных встреч
всего лишь
сменяются вслед за сезонами
облачаясь
то в легкое, то в тяжелое одеяние
…время
вновь и вновь манит вперед
призывает к погоне
этот чудаковатый мастер играет
в перевернутую игру
шаг за шагом толкая меня
в так называемый новый день —
в угол света
V. Испытание слепым методом
слепому писателю У Кэяню
днем люди не видят звезд
мы же
не видим их только ночью
но можем попробовать перевести их
трепет, пришедший с небосвода
волнение кровотока
прохлада, когда проводишь
кончиками пальцев по зеркалу
слушаем, как колеблется пение насекомых
как каждый звук резонирует в общей мелодии
словно стук шахматной фигуры
на изменчивой доскве в звездном небе
спустя сколько световых лет голос
в этой точке пересеченья пространства и времени
шлет специально для нас
таинственное приветствие
как раз вчера
мы говорили
о любви к почившим мастерам
друг
они выбрали застыть и не шевелиться
чтобы передать дыхание вечности
и еще больше света
姜庆乙
组诗盲人文学会
1 盲人，行握手礼
我们初见，行握手礼
第一次没成功
第二次总会掌控好距离
仿佛断裂的空间
瞬间被缝合
微笑像焊接时
迸溅的火花
细微噼剥声证明
某种相同的物质
点中陌生世界的死穴
—一只大象
那个因我们命名的成语
是件多好的礼物
借它来测度
一双手能够抵达的
创造的边际
2 碰面
火车到达山海关
中途下车休息
两个盲人被引领者认出
像他们提着的灯
突放光明
说起彼此相识的某人
好像孤岛与孤岛开始
在大海上漂移
据说
地球起初也就是这样
形成了陆地
两位陪伴者相视一笑
陌生人固有的礼貌表情
当从个别走回多数
不自觉进入另一种失明
3 盲人文学会
我们穿统一命运的外套
像古老的印第安人
被新大陆发现
多不容易，被他们从无用的
文学的盲肠翻找出来
—火车穿过祖国的隧道
漫长而又短暂
是的，在命运的箭矢下
盲人等同固定靶
我们需要拔出多少目光的流矢
和
口舌的飞剑
朝空无的来处一一奉还
我旋转手中锥形的盲笔
试图实现一次定点降落
和我一样蒙面的人
揭开
潜伏在体内爱的谜语
从自由的无限的少数
继续撤离到某处
人迹罕至的边界
4 光明的墙角
一个盲人在夜晚
享有的自由
却是惩罚聋哑人的
无法测度的寂静
我的手伸进
看与听的夹缝
像一个偷儿打开
重重感官防盗锁
邂逅的白昼
不过是
随季节更替
穿上
或轻或重衣物
…时间
总是在前方诱惑
追赶
这位古怪的大师玩着
倒错的游戏
一步步把我逼向
所谓新的一天
—光明的墙角
5 双盲试验
—赠盲作家吴可彦
白天，人们看不到星星
我们不过
夜晚不能看到
或许可以试着翻译
那来自穹苍的颤动
在血流中的回波
指尖划过镜面时
些许微凉
听虫鸣起伏
一点混响一片
像星空变换的棋局
传到地上的落子声
声音，穿过多少光年
在这个时空交点
向我们专递
神秘问候
而就在昨天
我们刚刚谈起
更爱已故的大师
朋友
他们选择凝然不动
借以传递永恒气息
更多光芒
Перевод с китайского Никиты Боровика
[1] Ду Фу (712-770) — китайский поэт династии Тан.
[2] Аллюзия на устойчивое выражение в китайском языке «слепые ощупывают слона» (盲人摸象), обозначающее однобокость взглядов либо необоснованность выводов.
[3] Участок Великой китайской стены в г. Циньхуандао, пров. Хэбэй, КНР.
А Сян
Поэт. Родился в 1970 году в уезде Данту провинции Аньхой (КНР). Занимается литературой с 1986 года, выпустил поэтические сборники «Стихи молодости», «Все утекло, но осталось прежним», «Дрожь стихотворения», «Старые истории и звездный творец снов» и др. Принимал участие в составлении сборников «Антология поэтов-постсемидесятников», «Сто лет новой китайской поэзии (аньхойский том)», «Тридцать лет новой поэзии Шэньчжэня» и др. Живет в г. Шэньчжэнь (КНР).
Цзян Цинъи
Поэт. Родился в 1969 году в уезде Куандянь провинции Ляонин (КНР). Участник XVIII Молодежного поэтического форума, организованного журналом «Поэзия», член Союза писателей Китая. Его стихи вошли в ряд антологий, в том числе «Сборник произведений к 50-летию журнала «Поэзия». Автор поэтического сборника «Путь вслепую». Лауреат Литературной премии провинции Ляонин и ежегодной поэтической премии журнала «Национальная литература». По версии журнала «Поэтическая волна» включен в список «десяти выдающихся поэтов Китая, превозмогших жизненные трудности».
Никита Боровик
Поэт, переводчик. Родился в 1998 году в г. Орша (Беларусь). Окончил филологический факультет Белорусского государственного университета, получил степень магистра филологических наук в университете Тунцзи (Шанхай, КНР). Занимался переводами поэзии Ли Бо, Ду Фу, Хань Шаня, Су Ши, Бэй Дао, Ян Ляня, Бай Хуа, Чжэн Сяоцюн и др. на русский и белорусский языки; в 2021 году издал книгу переводов «Сяо Шуй. Избранное» (Минск: «Три четверти», Минск). Переводы и стихи публиковались в таких китайских периодических изданиях, как «Лес стихов» («诗林»), «Поэтическая периодика» («诗刊»), «Стихи Цзяннани» («江南诗») и др. Живёт в КНР.