Сергей Хан

Александр Уланов

поэт, переводчик, эссеист, Лауреат Премии Андрея Белого

В стихах Сергея Хана — движение навстречу Другому (любимой, но не только) с помощью предметов и природы, кино и музыки. В спокойствии и напряжении. Вне целостности и однозначности. Сохраняя расстояние с близким, сохраняя различие. Исследуя оттенки встречи — превращения речи или зрения в совместности. Касание в его необратимой значимости. Отстранение от себя, бережность, благодарность — в риске открытости, при готовности к неидеальности, к неудаче, потому что ничто действительно важное не гарантировано и не приходит именно так, как ждали. В неуспокоенности и ответственности не остановиться — это и есть бесконечность.

Настя Голованова

поэт, переводчик, редактор

«Кабинет Глаз[Ова]» мог бы быть картой, главное назначение которой — дать читателю-путнику потеряться.
Так теряют себя — и контроль над окружающим — в тревожном сне.
Так теряют себя, когда пристально вглядываются в собственную тень.
Так теряют себя, когда поддаются собственной неловкости, не любуясь ей.
Так теряют себя, доверившись Другому.

Мир книги Сергея Хана — слегка подрагивающий экран, на который проецируется бесконечный спектакль-греза. Стать свидетелем кульминации невозможно, она сразу заявлена как недостижимая, заведомо пропущенная, из-за этого все движения нелепы и отчасти бессмысленны, но в них проскальзывает нежность, возможная лишь в моменты бесцельного, замедленного времени растерянности и внимания. Следуя за этой растерянностью «вдоль неплотной цепи ассоциаций к самому подножию непроницаемости», можно оказаться в мире стертой субъектности и невидимой архитектуры, вибрирующем на обычно недоступной человеческому слуху частоте, хотя музыка и покажется знакомой — наверное, что-то из Кейт Буш?

Наталия Алексеева

поэт

В стихах Сергея Хана герои живут в реальности, которая удерживается на грани формы, предпочитает быть веществом, которое способно в разные моменты принимать разные очертания, может быть, даже оставаться недовоплощенной материей («простая осторожность удерживала нас от того, чтобы обрести новые прекрасные формы»). Это пространство множества зеркал, где свет проходит сквозь призмы глаз смотрящих, каждый раз пересобирает себя заново («многое достигнуто наблюдением»); его синоним — сон, место, где возможно сближение вещей, которые казались далекими друг от друга.

Читатель сталкивается с идеальным миром по Делезу, — ризоматическим, безыерархичным, с множеством связей всего со всем, где возможно пребывание здесь и там, в прошлом и будущем одновременно, и самое главное — пребывание где-то между.

Евгения Либерман

поэт, переводчик, редактор

Стихотворения Сергея Хана, в особенности в первой части книги, плавно перетекают друг в друга, сложно разделить сплошное полотно текста на отдельные смысловые фрагменты. Курсив используется для подчеркивания ключевых точек, что помогает читателю пробираться сквозь плотное, несоизмеримо долгое и терпкое варево времени. Границы его «требуют себя обжить», лиросубъект теряет и пере(из)обретает самого себя. Объекты «отворачиваются» от зрителя, чтобы повернуться к нему внутренней стороной. Нотами в отдельных текстах помечены места особенно ритмизированные, требующие пропевания. Происходит слияние времен: «вечер утром», смещение на фонетическом и буквенном уровнях. Мы наблюдаем выход из условного «кабинета» через стену на простор, следим, как движется не столько сам объект, сколько мысль об объекте. Означающее в книге — либо всеобъемлющее, либо означает только себя. Стремление к непроницаемости, нерасчлененности — вот основной принцип поэтики Сергея Хана.

Евгения Суслова

поэтесса, художница, исследовательница поэтического языка

Поисковый инстинкт автора и обострённая интуиция связи заставляют его двигаться по пути говорящих вещей. Вот одно и другое протягивают друг к другу руки (когда кулаки разжимаются от усталости, рождаются ладони). И само это пространство взаимной расположенности-в-мире позволяет возникнуть полю. Джузеппе Чивитарезе, имя которого встречается в книге, говорит об особой реальности контакта: «Субъект и объект не являются определёнными, автономными сущностями, чистыми присутствиями-в-себе, а непрерывно формируют друг друга посредством текучего процесса транзакций, регулируемого “пористостью плоти”. На самом деле, они происходят из изначальной среды, к которой они оба принадлежат. В этом архаичном контексте прикасаться (touch) также означает одновременно переживать прикосновение (be touched)». Мы проходим сквозь настоящее как сквозь сны наяву, сны-между-нами. Касание — это основной паттерн грамматики познания в книге Сергея Хана.

Валерий Горюнов

поэт, редактор

Книга Сергея Хана в первом приближении похожа на отдых за городом, где медитативное настроение достраивается пением птиц и нераздражающей суетой соседки по хостелу. Но это обманчивое впечатление. Вызвано оно умением автора отразить каждую ситуацию или аффект в глади поэтического зеркала и благодаря этому различить самого себя, языковой захват реального и то, что выходит за рамки «давления слов».

Сергей Хан воплотил потенциально бесконечную художественную практику воспроизведения языковыми средствами того, что язык подрывает, открывая возможность контакта с реальным, осмысление которого помогает переопределить или приблизиться к осознанию себя и Другого.

Б. Приснилось, Что Он Червяк

б. приснилось, что он червяк
которого дети разрубили на части
чтобы посмотреть выживут ли
он показал им чудо —
и совершенно счастливые
они его дальше

/птицы одна за одной /чёрный ручей

/шиповниковый поцелуй /дрейфующее повторение

на солнце выпячивались орлом
монеты луж
в свечении скол
пропущенной ноты

перегретый
непередаваемым остатком
он очнулся подобен ткани
радостный обнаружил
свою невесомость

Кражи Птиц

мы обращались друг с другом
словно с приборами на званом ужине
хотя невозможно было вычленить
какую-то объединяющую нас идею
разве что, посмотрев в окно
каждый из нас замечал
что деревья дрожат от зуда

под корочкой достигнутого
спокойствия. еще
нам пока не о ком было
говорить, кроме бывших
и мы так старательно опускали детали
что начинало казаться, будто бывшие
одни на всех, а ущерб

не то чтобы играет роль:
всё стало серьёзно, свет
остановлен плотными
задернутыми для действия шторами
но темнота под потолком
была скорее серой, чем синей
а значит, снаружи ещё
ходили трамваи
на которые мы наверняка

опоздаем. музыка
становилась громче
и меня охватывала тревога:
стало понятно, что всё это время
деревья скрывали чувства,
а грудная клетка не смогла
удержать побегов, но вот
в центре зала осветился участок
и кто-то отважился на поступок

нелепый и неуместный
но если кто-то и выразил недоумение
то остальные казалось, выдохнули
с облегчением: наконец
можно было отдаться уверенности
в приготовленных напитках

порядку вещей. собака
которую кто-то привел с собой
восприняла все как игру
нетерпеливо подпрыгивала
и кидалась слизывать с растерянного
героя цветные обрезки бумаги
ему предложили
помочь одеться

всё как-то замялось
вышли артисты
девушка с мягким
но словно надутым лицом запела
о тянущихся друг к другу во сне
о подвесах на леске
дом тихо вздрогнул
словно в его глубине

где-то случилась гроза
её запах окутывал
соседка взяла мою руку
и спросила
что мне виделось чаще:
пожары, погребения, наводнения,
птичьи полёты,
или то, что не осмелюсь назвать?
я почти сформулировал ответ

чувствуя, что нахожусь ещё где-то
и женщина
которая хорошо была мне знакома
но не особо близка
подсматривала за нами

в другие моменты
наше внимание поглощали
однозначные персики
пока она занималась нарезкой на кухне

Массетер: И Грубныо Урадут Тех, Кто Лвав (2/3цикла)

в середине должно быть окно

но я еще не решила
что в нем будет происходить

может быть сцена отмщения
снова и снова

.
маленькая
адресованная никому тень с глазами
и глаза смешно катаются под пленкой
если на нее надавить

.
они отложили и без того
неинтересное им зеркало
они сказали одним из своих
изменившихся голосов
детским на этот раз
с явной и острой неприязнью:

.
борьбь
изведен пример сте тер без госу
вало и П как таков в качеств
В Свя
гурации
зу две поз
КОго гОСуД
вотически
СТОЙЧИВОСТ
как акт тер:
тоже станов как ещё бОТь этого
рассуж что произоше
вни ещё боте

.
я бы оставила эту гусеницу там
внутри

Глазов Говорит: (3/9 цикла)

Когда моя кожа, из-за которой я не стригусь коротко,
избегаю пляжей и девушек, станет совсем похожа
на кору тех тонких деревьев, что росли у ручья
в овраге, я пойду, как отец, трудно, с дыханием-скрипом,
стараясь успеть не стать до входа в лес дрожанием веток.

Дерево в саду дальше и ветви выше, но словно ветром
их бросает в окна, я просыпаюсь в тишине, но знаю,
что и он проснулся.

И может быть, это смертельное влечение,
доводящее до несовершенства —
мое самое личное дело.

Глазов Is Going To Lose The Fight (4/9 цикла)

а может, мы слишком похожи
в том, чего не сможем разделить, но

эта довлеющая избыточность
наконец разрешается
в портрете исхода

толпы в случае пожара
а время утопает
в подобии широты

и то, что препятствовало нам
в конечном итоге доказывает
наше достижение друг другом

неожидающей сени
темноты

и отрицающее нас —
мы

Тревожный Тип Привязанности

когда утром провожаешь меня
объятие плотнее
я оборачиваюсь чтобы запомнить всё что вижу
комната разворачивается
углы не прямые
вид из окна двоится
видна соседняя комната
проходы дальше в темноту
к предсказанному возвращению
— в восхождении
гора выворачивается дырой
и ты в фокусной точке
на дне кратера
разъятой комнаты
словно в зеркальном туннеле
в капле переживания

некоторые следы непоправимы
и последствия
не слепок случайности события
а вся его определённость
жестокая к своим носителям
в замечании — нежность

не знаю чем было моё зачатие
для тех двоих что пересеклись
в своих акцентах
в усталости натяжения
длиться от самого начала
о котором нет памяти —
на пике совпадения надежд
все закончить в другом

такие встречи — скрипучие калитки
за ними иногда слова иногда передышка
невозможно жить только здесь и сейчас
и фантазия раздвигает пределы сексуального —

за калиткой поле
где я и прикасаемое
перетекаем друг в друга
на фоне случайного пейзажа
имеющего решающее значение
для успокоения
эта осень не успокаивает

касаться — быть прикасаемым
в точке порога
схлопывается разница углов наблюдения
для некоторых встреч я — замечание
которому кроме нежности
нечего отсветить
и незачем

это поле — приглашение ветру
там, где мы замедляемся
сдвигается порог и наша
погрешность в толще света
уже не вход в исчерпанность
а ток избытка
вся повседневность
в своей изматывающей воле
и сверхъестественное в своей разрешающей —
отвод желания
свершение в ладонях дления
сплетение деревьев друг с другом
лес до берега темноты
его — не знать

Дата публикации: 31.07.2026