спектр
[предисл. Н. Сунгатова; посл. А. Глазовой] — М.: Новое литературное обозрение, 2026
Из раздела «настоящий цвет»
*
Это не ты, случай, первая ткань.
Любое желание быть не здесь, но именно здесь.
Ненужный в общем-то взгляд наверх, в город, символику.
Ветер в этой тени, длинный день у воды, пахнущей
растворителем, долгие планы, прикрытые старым стеклом,
как тайник. Вода действительно растворитель, секрет.
В промзоне легко убедиться в таянии. Жёлтый металл
стекает в окно, как будто бы нас здесь не было.
Лозунг, вóлны. Ты закрываешь рану, как глаз,
чтобы вообразить другой мир. Что безобразно?
*
Это не ты, прибрежный удар. Землетрясение,
не обнажившее парадигму, не ставшее стилем.
Так можно дышать настоящее, и это причина выдоха.
Можно ли заработать этот осадок, мысленный круг,
повторяющий чей-то рот? Линия горизонта,
линза, совпавшая с хромакеем, ставшая хлорофиллом.
Обведенные полу-цветы срывая в солнечный день
на солёной земле.
*
Схожие, как всё, растраченное не здесь. Складывать
это в грёзу, живот, погоду, но как тёмный свет в семь
утра в раннем детстве, магнит, его скол, безупречность,
возвращающая земле. Я беру паузу как посвящение.
В каждом дне есть почти незаметный, пропущенный
момент растерянности, и я знаю, что это было всегда
нашим временем. Гипотеза играет воздухом,
как лето, ошибаясь.
Из раздела «фикции, растр»
*
Склонность, с которой
каждая территория. Ускорение
сложной земли, всегда опылённой
дурным сближением.
Мягкая, лёгкая, тонкозернистая древесина.
Я не могу понять, как убивать различие,
но мои руки не были безопасны.
Колумбов обмен, зарубцованный видом.
Метаболизм превращается к переменным местам.
Аллергия не ксенофобия? Перенос цвета, сока,
естественной неудачи, спрятанной флоры.
Бесполезны по большей части, но возможные
как лекарство или еда — там, где соседство цветёт.
Свилеватые комли, участки стволов
старых и пораженных грибковой гнилью деревьев.
Неповторимый рынок, рисунок.
*
[bliss.jpg]
«Безмятежность», глянцевый архетип, случайность.
Общий цифровой рай, на один год ставший бесплодным,
приближенным.
Безмятежность? Помо и ваппо нет на этом снимке.
Нет дикоросов. Промежуточный год.
Где-то за кадром Форт-Росс, торговые территории.
Liminal space в реальности — это не вайб, это память,
которая невозможна в растре, сгущаясь
до невидимых винных полос,
настаиваясь в тайне
под открытым экраном,
где земля, лишённая знаков,
выделяет их из себя — ярлыки.
*
[autumn.jpg]
Закрытая осень, испытательный срок.
Коллективный флешбек для умеренно
континентального стока. Тред, в котором
люди пытаются выяснить, как поставить
обои из 2003 на свой новый лэптоп.
Видео об истории этой картинки
стыкуется с видео-ночью, с чем-то ещё,
не видно. Это другое место.
Неизбежный монтаж, о котором
нельзя сказать.
Глаз, золотая клетка.
Анна Глазова
О чувствительности поэтики Анны Родионовой в среде и к среде
Интересует зелёная ветка и степень ответственности за хлорофилл
Анна Родионова
Поэзию Анны Родионовой отличает чувствительность к природным феноменам, взаимодействию человека и окружающей среды, внимательность, с которой она прислушивается к восприятию материальности существ и вещей. А особенной и мало с чем сравнимой её тексты делает, при постоянном фокусе на среде экологической, их включённость в производство среды технической — компьютерной, цифровой. Они так плотно сплетены в её поэзии, как будто эти среды часть одного целого, как будто «медиа» и «экология», не смешиваясь, продолжают друг друга. Этот эффект достигается, с одной стороны, поэтической функцией, позволяющей совершить операцию над языком – взаимопроникновение и одновременное задействование двух смыслов этого слова, «среда» (это, как часто бывает с поэзией, делает её труднопереводимой на другие языки). С другой стороны, осуществляя такой языковой акт, поэтесса обдуманно, намеренно превращает и себя в среду, где «цифровое» и «природное» вступают в контакт, образуя эстетический объект. Иногда он чисто текстовый, как стихи и эссе, собранные в этой книге, а иногда текст сочетается с графическими элементами.
Утверждать, что Родионова действительно обдуманно, программно смешивает среды и вмешивается в них, можно с уверенностью, опираясь на её теоретические работы и издательскую практику. Так, например, анализируя поэзию Михаила Ерёмина, она говорит о техническом воображении (этот термин она использует и в своей кандидатской диссертации) и, вместе с тем, о натурфилософской поэзии. Один из важнейших, судя по всему, источников для её образа мышления — поэзия Ники Скандиаки, которую она разбирает в статье «Современная поэзия как информационная практика». Скандиака использует в стихах операторы языков программирования и практику машинного перевода одновременно с сосредоточенным наблюдением за природой. У Родионовой многослойный языковой проект вырастает на почве воображения как технического, так и натурфилософского, и в этом воображении есть элемент утопии, которая необходима для рефлексии о связи природы и языка и о их будущем. Новая книга продолжает и развивает линии, намеченные в её первой книге стихов, «Климат» (2022).
Редакторская деятельность Родионовой также связана с этим комплексом идей и интересов. Совместно с Лерой Бабицкой она создала «гало» — «медиа, посвящённое тексту, пространству и природе», публикующее онлайн тексты разных жанров, главным образом – поэтические и теоретические. Это лаборатория, в которой разные авторы участвуют в переосмыслении самого понятия «природа» и рассматривают его не в привычном смысле, в котором оно противопоставляется человеческим «культуре» и технике, а включает человека, технику и их воздействие на окружающую среду в общий контекст, в сеть взаимосвязей. В работах самой исследовательницы термин «натурфилософия» также трансформируется, приобретая значение практики приближения к вопросу о связанности или спутанности феноменов языка и сосуществования живых и неживых объектов и акторов, в том числе и собственного сознания. В заключительном эссе «Остров» есть след рефлексии, которой раз за разом подвергается своё место в мире: «Обитание — хрупкая и плотная ткань обстоятельств, как ломкое покрытие листа, которое он сохраняет, даже крошась в руке. <…> Я могу проецировать опыт, наслаждаться тем, как точно моя культура сочетается с ритмом листьев. Я могу грустить о том, чего здесь никогда не было, а потом пить и есть то, что якобы беру в соавторство». Трезвость не позволяет Родионовой полностью отдаться утопической мечте о гармоничном существовании человека внутри природы. Мысль о неполном согласии культуры с природным желанием слиться с миром несёт как радость, так и грусть. Слово «якобы» прочерчивает границу между утопическим чувством связанности всего со всем и указывает на «метаболизм» — на неизбежное потребление живого, без которого человек не может существовать. Это осознание материальности биологии и зависимости организма от окружающей среды не позволяет воображению оторваться от земли и пожертвовать внимательностью ради романтического чувства гармонии.
Если говорить о более широком месте текстов Родионовой, это, безусловно, экопоэтическая традиция, а среди теоретиков, которые интересуют авторку, нужно особо отметить Майкла Мардера и Рози Брадотти. Мардер важен для неё как мыслитель, предлагающий представить себе неантропоцентрическое «мышление» растений, увидеть их способ существования в мире вне готовых миметических схем. Брадотти старается найти возможность говорить о человеке с точки зрения его места в общей связности окружающей среды. Субъект, по её мысли, не автономен, не целостен, он не исключительно человеческий, а лежащий на пересечении множества существований. Для Родионовой главная предпосылка её языка — чувство, подсказывающее, что «природа» и «медиа» — это спутанность языков, тел и сред. Отсюда следует осознание, что поэзия — не описание мира, а способ его со-производства, основывающийся на телесном восприятии. Потому в книге много описаний своего состояния в том или ином моменте и месте.
Для экофилософии и экопоэзии также характерно этическое измерение, в рамках которого рассматривается роль человека в пространстве общего обитания. Есть это измерение и у Родионовой. Оно обычно сосредоточено вокруг представления об ответственности, всегда так или иначе связанной с влиянием не только на окружающую среду, но и с собственным со-присутствием и действием в ней: «С каждым десятком метров заметное уходит в синь, обучая ответственности за движение, разменивая яркость». Человек ответственен за выбор, когда решает, на что направить внимание в непосредственном пространстве и как выразить те чувства, которые при этом возникают.
Дата публикации: 24.04.2026
Благодарим издательство «Новое литературное обозрение» — и Анну Родионову — за возможность представить стихотворения из книги, а Анну Глазову за возможность публикации её послесловия.
Фото Веры Яковлевой
Анна Родионова
Поэтесса, исследовательница. Родилась в Нижнем Новгороде, жила в Санкт-Петербурге, в настоящее время живет и работает в Москве. Защитила диссертацию о техническом воображении в неофициальной русскоязычной поэзии XX века, изучает экостратегии в литературе, преподает. Ее поэзия, эссе, статьи и визуальные работы («слайды») публиковались в журналах [Транслит], «Грёза», «Новое литературное обозрение», «Воздух», «альманах-огонь» и др. Соосновательница медиа о тексте, пространстве и природе «гало». Переводила тексты для антологий современной итальянской, немецкоязычной и американской поэзии. Стихотворения переведены на английский, испанский и китайский языки. Лауреатка Премии Аркадия Драгомощенко (2020). В 2022 вышла дебютная книга «Климат» (СПб.: Порядок слов), в 2026 году — «спектр» (М.: Новое литературное обозрение). Ведет дневник погоды, выращивает крестоцветы.
Анна Глазова
Поэт, переводчик, литературовед. Родилась в 1973 году в Дубне (Московская область). Училась и преподавала в Германии и США, защитила диссертацию о поэзии Осипа Мандельштама и Пауля Целана. Опубликовала семь книг стихов: «Пусть и вода» (2003), «Петля. Невполовину» (2008), «Для землеройки» (2013), «Опыт сна» (2014), «Земля лежит на земле» (2016), «Лицевое счисление» (2020) и «Геката» (2024). Переводила на русский прозу Уники Цюрн, Роберта Вальзера, Франца Кафки, теоретические тексты Вальтера Беньямина, Франца Розенцвейга, Вернера Хамахера, поэзию Пауля Целана и др. Премия Андрея Белого в номинации «Поэзия» (2013). Живёт в Гамбурге.