Невеста неместа
М.: Внове; ЛитГОСТ, 2026
Павел Автоменко-Прайс
поэт, переводчик, редактор
Поэтика Солдатовой — это поэтика границы в самом широком смысле слова. Не просто так одно из стихотворений называется «каталогизация границ», и в нём же возникает формула: «между увиденным и решённым падает речевой акт». Границы здесь не только географические (между странами, континентами, языковыми зонами), но и онтологические: между жизнью и смертью, детством и взрослостью, телом и миром, заботой и насилием.
При кажущейся фрагментарности книга имеет стройную архитектуру. Она открывается Land Acknowledgement и завершается стихотворением «this land is your land…», отсылающим к знаменитой песне Вуди Гатри, а повторяющиеся образы создают сеть лейтмотивов, связывающих книгу. Поэтический язык Солдатовой демонстрирует редкое для дебютной книги качество: он одновременно плотный и прозрачный.
Леонид Коммьев
поэт, культуртрегер, редактор
Стихи этой книги напоминают волны. Жаль, что страницы пока не умеют говорить вслух (за исключением интернет-страниц, но мы всё же любим бумажные), — я каждый раз читаю стихи Глафиры её голосом, с новым глотком воздуха на каждом ежевичном слове, с его постепенным стеканием — как же здесь много любви и заботы, в том числе по отношению к еде, почти как к одушевлённым персонажам:
если еда — это практика заботы
то макарун — это поэтическое событие
В текстах Глафиры есть много жизненно важного для современной поэзии: и объём поэтического вдоха-выдоха, и эмоциональная открытость субъекта, и восхищение миром, и отсутствие страха перед ним. Когда я читаю её стихи, вспоминаю сцену из мультфильма «Король Лев», где Симба находит под корой мир красочных (и сочных) насекомых. Глафира не приглушает краски своего мира, а стремится подчеркнуть их оттенки.
Евгения Либерман
поэт, переводчик, редактор
Солдатова прибегает к полилингвальности в поисках слов для невыразимого: признаётся, что начинала писать на английском, а теперь в её текстах проскальзывают французский, венгерский, эрзянский, англицизмы, записанные кириллицей. Национальная идентичность, репрезентируемая через язык, — важна для поэтики автора. Глафира переизобретает речь, обращаясь к нечеловеческим агентам: чаще всего это цветы, точно такие же Другие, как и люди исчезающих народностей/беженцы/нацменьшинства: «мне хотелось бы / общаться на языке цветов / писать лепестковым алфавитом / чтобы моё лицо выдавало владение этим языком», «захотят ли цветы общаться со мной?», «я попробую спросить у роз каково чувствовать себя другими владеть diasporic knowledge». Недостижимая мечта её героинь и героев — стать гражданами-детьми земли, теми, кого примут не люди, а насекомые и растения (истинные хозяева планеты), скажут «warm welcome», и ты почувствуешь себя нужным и принятым.
Владимир Коркунов
поэт, редактор
В книге Глафиры Солдатовой фем-оптика сочетается с глубокой эмпатией, вниманием и заботой о мире и объектах говорения. Это редкое качество — особенно сегодня, когда читатель привык к отрицанию и стремлению нанести как можно больше пробоин кораблю патриархата. Тексты Глаши — та самая необходимая мягкая сила. Через любовь, которой они пронизаны, — как утренний свет пронизывает тьму, — она говорит о безусловной ценности жизни и принятии Другого. Пусть даже мы тысячу раз с ним не согласны.
Вольтер писал, что готов умереть за ваше право говорить. Глафира Солдатова готова жить, чтобы даровать вам это право. И от этого в тебе самом становится больше жизни.
Land Acknowledgement
мы
хотели бы сообщить
что когда-то уехали с Эрзянской земли
что нашими лакированными мэри-джейнами
касаемся совсем других земель
что когда мы ещё были там
чувствовали себя
оторванными от земли
нет я знаю — так мне сказала подруга Чоротега
что land and nature are more or less the same
меня не так-то просто
оторвать от черёмухи
могу ли я называть себя лёмзёр сельме — черёмуховоглазой
если глаза у меня не чёрные, а карие?
видится ли ими лучше
коричневый цвет земли?
мы хотим признавать
свою связь с землёй
* * *
зачем огоньки города-микросхемы
расплываются под моим взглядом
если они связываются в цепочку микроисторий
почему я её рву безучастно
have a nice
запись обрывается
мне так уютно
под кожей Квебека
I am the flow
здесь
Энн Ширли напивается до беспамятства
здесь
я не знаю, откликаться на welcome или на bienvenue
здесь
Саймон Кричли в книге о Боуи пишет, что в основе популярной музыки лежит разделённая интимность
здесь
всё как кленовая тянучка
здесь
на улице, где живёт Элис Гласс, переворачивается грузовик с котятами
здесь
больше не спят на пляже
министерство туризма канады могло бы уже начать мне платить за рекламу
если бы не то, что при любом упоминании страны я вспоминаю два слова: RESIDENTIAL SCHOOLS
пиши всю свою историю в заявке в университет, где училась Граймс
хотя мы знаем, где Граймс сейчас, может, и не стоит рассматривать её как role model
вспоминай, на чём стоишь
какие кукольные у тебя волосы
все мои блестящие идеи — от микропластика
общежитие на двадцать одноместных комнат, оборудованных местами для учёбы и всей необходимой кухонной утварью. в них живут те, кто считают, что селфкер надо ещё заслужить
если еда — это практика заботы
то макарун — это поэтическое событие
мэддиновские by-roads ведут к the Real
здесь, в лесу
unmetaphorised
* * *
Яте
ядовитые сады
розовые рыбы
шумят ламеллами
хрустят хелицерами
мои ночи биты
* * *
там где я карусельная пыль пангея ещё без швов
я спрошу сколько чаю добавить в молоко сколько сыпать маршмеллоу ах да мы отвлеклись на руладу малиновки так что же было дальше
roses red roses red выкрашу розы в красный выйду со станции в ланкашире
мне нравилось ездить на поездах и слушать альбомы с начала до конца чтобы не задаваться вопросом а что было дальше
тело имя еда комнаты to be colony colony
игрушечные механизмы выходят из строя
лебеди в озёрном краю как хлеб отнимают у нас имена
* * *
мне пришло письмо
из библиотеки иностранной литературы
примерно следующего содержания:
уважаемая Глафира Александровна!
спасибо, что читаете
за вами числится долг
из трёх шотландских книг:
Эдвин Морган, Бэнкс, Уэлш
и я ещё подумала:
да какая я Глафира Александровна
я мох на асфальте
в городе, чьё имя — особенно кельтское — похоже на моё
солнце играет на крыше оранжереи Киббл
легче воображать себя мхом, чем собакой, когда вокруг так много собак
у меня милое лицо и мне разрешают их погладить
чай с овсяным молоком разреши нам быть старомодными
трогать милую зелень никогда не покидать счастливые места
long brown hair, eyes were also brown
leaving in a rented gown
oh, you’ll never miss what you never had
Дата публикации: 17.05.2026
Глафира Солдатова
Поэтка, исследовательница детской литературы. Родилась в 2000 году в Сарове. Окончила магистерскую программу Children’s Literature, Media and Culture (University of Glasgow). Стихотворения на английском языке публиковались в студенческих журналах. Живёт в Москве.