Роберт Фрост. Новое прочтение
Роберт Ли Фрост (Robert Lee Frost, 1874–1963) — один из наиболее известных американских поэтов XX века. Родился в Сан-Франциско, но после смерти отца переехал в Новую Англию (штат Массачусетс), которая стала основным местом действия и источником вдохновения для его творчества. Фрост не получил законченного университетского образования, работал фермером, учителем.
Четырежды лауреат Пулитцеровской премии, Фрост стал своего рода «неофициальным национальным поэтом» США, сконцентрировав свое внимание на пейзажах и быте Новой Англии.
Переводы Роберта Фроста на русский язык имеют долгую историю, начиная с 1940-х годов, и отличаются большим разнообразием стратегий.
Среди ключевых переводчиков Фроста Иван Кашкин (один из первых, кто представил Фроста советскому читателю), Михаил Зенкевич, Андрей Сергеев, Григорий Кружков, Осип Румер, Владимир Топоров, Александр Величанский и другие.
Перевод Фроста представляет собой сложную задачу из-за кажущейся простоты его стиля, которая скрывает глубокую философскую и метрическую работу.
Фрост сам говорил о «звуке смысла» (the sound of sense) — интонации, которая передает значение, даже если слова не слышны. Его стихи часто имитируют естественную речь, диалог, монологическую рефлексию. Лучшие переводчики стараются сохранить эту интонационную гибкость, избегая излишней «поэтизации» или архаизации языка, чтобы русский текст звучал естественно и разговорно.
В большей части текстов Фрост использует ямб (часто пятистопный), но постоянно варьирует его, вводя пропуски ударений (пиррихии) и дополнительные слоги, чтобы имитировать неровности живой речи. Переводчики обычно сохраняют ямбическую основу, но степень сохранения этих сбоев разная. Некоторые переводчики (например, Зенкевич) могут сглаживать ритм, делая его более традиционным для русской поэзии, в то время как другие (Кружков) уделяют пристальное внимание передаче метрических сдвигов.
Фрост использует очень конкретную лексику, связанную с фермерством, лесом и климатом Новой Англии (например, специфические названия деревьев, сельскохозяйственные термины). При этом у переводчика всегда остается соблазн заменить незнакомую американскую реалию, на знакомую и опоэтизированную российскую. Трудность как раз состоит в том, чтобы не поддаться соблазну и передать именно то, что говорил Фрост.
Новые переводы Фроста, которые продолжают выходить и сегодня, позволяют нам вернуться к любимому автору и прочесть его немного по-другому.
Елена Захарова
Перевод с английского Марка Перельмана
Остановясь у леса снежным вечером
Как далеко хозяин леса,
а снега лёгкая завеса
накрыла лес, и я смотрю
без тени собственного веса.
Лошадка фыркнет вроде: «тпрю,
зачем мы в гости к декабрю
меж мёрзлым озером и чащей,
где вечер густ, что твой колд брю?»
В ответ ей, словно бы из чаши
звёзд перевёрнутой, не чаще
одной в столетие — слеза
снежинки, на ветру летящей.
Лес манит — о, что будет за?..
Но клятва, что предать нельзя,
пока не даст закрыть глаза,
пока не даст закрыть глаза.
Stopping by Woods on a Snowy Evening
Whose woods these are I think I know.
His house is in the village though;
He will not see me stopping here
To watch his woods fill up with snow.
My little horse must think it queer
To stop without a farmhouse near
Between the woods and frozen lake
The darkest evening of the year.
He gives his harness bells a shake
To ask if there is some mistake.
The only other sound’s the sweep
Of easy wind and downy flake.
The woods are lovely, dark and deep,
But I have promises to keep,
And miles to go before I sleep,
And miles to go before I sleep.
Огонь и лёд
Иные молвят — мир сгорит,
иные — вмёрзнет в лёд.
Мне страсти опыт говорит
быть с тем, кто пламя предпочтёт.
Но если гибель суждена
ещё раз, ненависти лёд
мне также ведом,
и сполна
он подойдёт.
Fire and Ice
Some say the world will end in fire,
Some say in ice.
From what I’ve tasted of desire
I hold with those who favor fire.
But if it had to perish twice,
I think I know enough of hate
To say that for destruction ice
Is also great
And would suffice.
Неизбранная дорога
Осенний лес. Развилка двух дорог.
Жалея, что не в силах выбрать обе,
я мучился в раздумьях, сколько мог:
одна из них стремилась в дальний лог
и там, петляя, пряталась в чащобе.
Но равная ей рядом пролегла,
по ней-то и шагнул я в самом деле,
что диче и нехоженей была,
хоть и на первой лиственная мгла
клубилась, и дороги зеленели.
Так на восходе равен каждый путь,
где листья, не притоптаны, лежали,
и я оставил мысль по всем шагнуть —
как никогда звучит когда-нибудь,
прийти в начало суждено едва ли.
Со вздохом вспомню я через года
осеннюю чащобу на рассвете:
дороги разветвились, и тогда
я выбрал ту, где не было следа,
теперь — следы единственные эти.
The Road Not Taken
Two roads diverged in a yellow wood,
And sorry I could not travel both
And be one traveler, long I stood
And looked down one as far as I could
To where it bent in the undergrowth;
Then took the other, as just as fair,
And having perhaps the better claim,
Because it was grassy and wanted wear;
Though as for that the passing there
Had worn them really about the same,
And both that morning equally lay
In leaves no step had trodden black.
Oh, I kept the first for another day!
Yet knowing how way leads on to way,
I doubted if I should ever come back.
I shall be telling this with a sigh
Somewhere ages and ages hence:
Two roads diverged in a wood, and I —
I took the one less traveled by,
And that has made all the difference.
Всё, что было золотым
Утром зелень золота,
недолги её лета.
Ранний лист и первый цвет
живы час, и вот их нет.
Тихо никнет лист к листу,
Рай повержен в немоту.
И уйдёт в полдневный дым
всё, что было золотым.
Nothing Gold Can Stay
Nature’s first green is gold,
Her hardest hue to hold.
Her early leaf’s a flower;
But only so an hour.
Then leaf subsides to leaf.
So Eden sank to grief,
So dawn goes down to day.
Nothing gold can stay.
Я близко знаю ночь
Я близко знаю ночь с недавних пор.
Я вышел в дождь и возвращался в дождь.
Я миновал огней ночных узор.
В глухих проулках след моих подошв.
Я мимо сторожа, что нёс дозор,
прошёл, на собственную тень похож.
Плескала тишина в моих шагах,
вдруг издали взметнулся чей-то крик
поверх домов — и разметался в прах,
ни зова, ни прощанья: только миг —
и снова тих небесный кругозор,
где циферблат светящийся возник
и смутный час на стрелках распростёр.
Я близко знаю ночь с недавних пор.
Acquainted with the Night
I have been one acquainted with the night.
I have walked out in rain — and back in rain.
I have outwalked the furthest city light.
I have looked down the saddest city lane.
I have passed by the watchman on his beat
And dropped my eyes, unwilling to explain.
I have stood still and stopped the sound of feet
When far away an interrupted cry
Came over houses from another street,
But not to call me back or say good-bye;
And further still at an unearthly height,
One luminary clock against the sky
Proclaimed the time was neither wrong nor right.
I have been one acquainted with the night.
Ноябрьская гостья
Печаль моя, когда она со мной,
так рада сумраку осенних дней
и дождь не променяла бы на зной,
любя деревьев обнажённый строй,
луга, темнеющие перед ней.
Уста её с восторгом говорят —
и я им тихо вторить обречён, —
что птицы больше в небе не парят,
что скромный шерстяной её наряд
серебряным туманом облечён.
Она целует лес, что облетел,
и низких туч тяжёлую кайму,
земли оскудевающей предел,
и думает, я их не разглядел,
с досадой спрашивая, почему.
А я ещё давно их полюбил —
предснежные леса, луга, холмы,
окрестности без красок и чернил,
но всё, о чём бы я так говорил,
уже сияет от её хвалы.
My November Guest
My Sorrow, when she’s here with me,
Thinks these dark days of autumn rain
Are beautiful as days can be;
She loves the bare, the withered tree;
She walks the sodden pasture lane.
Her pleasure will not let me stay.
She talks and I am fain to list:
She’s glad the birds are gone away,
She’s glad her simple worsted grey
Is silver now with clinging mist.
The desolate, deserted trees,
The faded earth, the heavy sky,
The beauties she so truly sees,
She thinks I have no eye for these,
And vexes me for reason why.
Not yesterday I learned to know
The love of bare November days
Before the coming of the snow,
But it were vain to tell her so,
And they are better for her praise.
Птичка
Пусть эта птичка улетит,
что портит мне спокойный вид.
Я громко хлопнул ей с крыльца,
устав от пенья без конца.
Но здесь на мне лежит вина,
ведь птичка с песней рождена.
И странно для живой души
желанье песню заглушить.
A Minor Bird
I have wished a bird would fly away,
And not sing by my house all day;
Have clapped my hands at him from the door
When it seemed as if I could bear no more.
The fault must partly have been in me.
The bird was not to blame for his key.
And of course there must be something wrong
In wanting to silence any song.
Поздняя прогулка
Я шёл по убранной стерне,
безглавых злаков ряд
тяжёлой гущей, весь в росе,
прикрыл тропинку в сад.
Немного до него шагов,
где шелест мелких птах
на ветках гаснущих кустов
грустнее, чем в словах.
Истёртый одинокий лист,
шурша над мыслью сей,
опально закружился вниз
с оборванных ветвей.
Я где-то здесь замедлю шаг,
чтобы цветок сорвать
поблекшей астры голубой
и вновь тебе отдать.
A Late Walk
When I go up through the mowing field,
The headless aftermath,
Smooth-laid like thatch with the heavy dew,
Half closes the garden path.
And when I come to the garden ground,
The whir of sober birds
Up from the tangle of withered weeds
Is sadder than any words
A tree beside the wall stands bare,
But a leaf that lingered brown,
Disturbed, I doubt not, by my thought,
Comes softly rattling down.
I end not far from my going forth
By picking the faded blue
Of the last remaining aster flower
To carry again to you.
Перевод с английского Марка Перельмана
Дата публикации: 06.03.2026
Роберт Фрост
Robert Lee Frost (26 марта 1874, Сан-Франциско — 29 января 1963, Бостон)
Классик американской поэзии XX века, единственный поэт, четырежды удостоенный Пулитцеровской премии, самой престижной литературной награды страны.
Марк Перельман
Поэт, переводчик, редактор, библиотекарь. Родился в 1994 году в Москве. Окончил Литературный институт имени А.М. Горького (2017, семинар художественного перевода с немецкого языка). Публиковался в журналах «Интерпоэзия», «Крещатик», «Прочтение», POETICA, «журнал на коленке», на портале «полутона» и др. Автор книги стихотворений «Без-д-названия». Живёт в Москве.