Лиза Неклесса
***
У подножия гор
Бесконечное,
Словно на земле
Осталось лишь оно одно,
Пасмурное поле,
После дождя
Набухшее от сырости.
Когда идешь
Сквозь тяжелые мокрые травы
С ржавыми коронами увядших соцветий
С трудом, словно корабль против течения,
Единственное, что видишь отчетливо
Находится вблизи.
На дрожащих стеблях,
Куда хватает глаз
Множество улиток,
Словно огромные выпуклые родинки.
Они тихо передвигаются,
Будто в замедленной съемке,
Вытягивая шеи из ракушек,
Шевеля рожками.
Царство сырости — их звездный час.
Сразу за ними белый фон,
Словно загораживающий реальность.
Разлитое небесное молоко
Растекается вокруг, застилая
Нежной пастельной мглой
Даже небо.
Белый пар
Стелется полосами,
Словно мираж,
Фата Моргана
Огромного слоеного торта
С обилием крема
Неожиданная тишина
Без лая собак и щебета птиц,
Оставшихся за спиной.
Звуки замирают,
На мгновение превращаясь
В хрупкие скульптуры из капель,
И рассыпаются,
Падая оземь
Входишь в туман,
Словно в снежный лабиринт,
Как в пространство безвременья:
Бывало, людям казалось
Что они блуждают в нем часами,
Словно очарованные колдовством фей,
А на самом деле проходили считанные мгновения —
Раз, два, три — словно пузырьки во вскипающем молоке.
Туман заволакивает голову
Поверх глаз и ушей
Словно полупрозрачные бинты
При бальзамировании,
Отмыкающие внутреннее зрение и слух
При переходе в иное состояние.
В дымку проваливаешься, словно в сон.
Говорят, древние верили, что туман
Это души усопших.
Он возникает на разломе между мирами,
Белесые сонмы смешиваются в толпу
Без лиц и даже толком без тел,
Окружают бредущего путника,
Невидимо заглядывают в лицо
В этой взвеси,
Соединении воздуха и воды
Все блекнет, теряет насыщенность.
Все цвета спектра
Сливаются в окончательный белый.
Белое солнце,
Белые деревья,
Белая радуга после дождя,
Как на засвеченном кадре.
Звуки угасают,
Укутанные влажной тяжелой ватой.
Белые силуэты бегущих вдаль людей,
Меж ними сгустки потекших теней,
Которые постепенно исчезают,
И остается один сплошной свет,
Как в последний миг
Анастасия Белоусова
*
ты свет потому что я не знаю где источник
но вижу благодаря тебе
ты свет ведь что бы тебя не излучало я ослеплена
ты свет и по твоей дорожке я иду по обратному адресу к отправителю
едва разбирая что есть ты но отчётливо различая каждый предмет на который ты неудержимо падаешь
рывком
мимолётом
мчась в бесконечность но останавливаясь на мне
кажется только теперь наблюдатель меня увидел
Сафа Чернова
***
посв. слепоглухим
осязаю
босые леса
босую речь
если тронуть
обязательно
можно услышать:
как обещает дерево
как плачет
светило
горько
и совсем
не сложно сложить
в слова каждый треск
и стук в задорность
д е т с к у ю л е п е ч у щ у ю
Кирилл Лопатин
***
Сколько нужно черт,
чтобы предмет считался
единственным в своём роде?
Рэй Армантраут
пальцы вязнут
в чернильных пятнах
как в анти-лучах
летнего солнца
так ощущается
избыточность письма
множество описаний
сегодняшнего состояния
сливаются в значимое молчание
вернуться к себе
это различать
знакомые места
в белом шуме
научиться говорить
это осмелиться
стать его частью
Филипп Хаустов
Слепоглухие
1
Слепые носят на изнанке глаз
времён, миров и мыслей амальгамы,
не замечая, как за облаками
один приблудный светлячок погас.
Из глубины всё ясно без прикрас:
кипят пиры прозрачные, пока мы
на радостях бросаем в небо камни
и потребляем воздух, словно газ.
Но выйдет срок: оборотятся луны,
зрачки закопошатся в черепах,
зардится новый светлячок приблудный
среди китов, слонов и черепах —
а чей-то шар, до посиненья глупый,
одни слепые различат без лупы.
2
Слепые лепят свет вокруг себя,
ощупывая лица собеседников…
3
Слепоглухие красоту судили,
ощупывая толстого божка,
чья спящая дремучая башка
казалась им подобьем спелой дыни —
ведь большего они не проходили.
Ленился мир – бессмысленный баштан.
Чтоб мимо смерть-баштанница прошла,
они наощупь пели: тили-тили —
без нот молили, чтобы им задали
со светом путь проделывать за дали,
вдоль дынь, вдоль винограда, вдоль жнивья.
Все чувства были в жижицу размяты,
но их туда манили ароматы,
где музыка и живопись жива.
Марк Перельман
***
…угловато на дереве сонном сидела
и виднелась прозрачно, как если бы тело
наклонилось над тенью своею, упавшей
меж сегодняшней жизнью и жизнью вчерашней.
а на дереве сонном ни шелеста, звука,
не засветится платье, не вздрогнет кольчуга.
кто сплетает рубашечный лён одиноко,
улетает, не сидя всю ночь у порога.
это призраки льна, и вокруг только эхо,
капля в море слышна, это озеро смеха.
искупаться, умыться — ни ряби, ни плеска:
между светом и тенью разорванная занавеска.
Сёма Ткаченко
Из цикла «Прощание Грустины со своими Героями. Ноябрь»
VI.
сердцевина фонтана молчит, поражённая снегом.
город медленно спит в череде паровозных гудков.
ночь светла, фонари в белых хлопьях теряются эхом
и пространство сужается в пару десятков шагов.
пустота не болит — пустота обретается ночью
в бледнолицых прохожих, утративших больше, чем дом.
ноябрю всё равно: даже смерть в ноябре между прочим
незаметна, хотя даже верится в это с трудом.
пусть зима остановится так, чтоб навечно остаться
только наледью неба, осколком замёрзшей воды.
караваны идут мимо площади, города, станций
и невидимый кто-то на ключ запирает сады.
VII.
в этот мёртвый сезон летний сад обречен и беззвучен,
только женщина бродит по саду и ищет слова.
там, средь веток, средь выцветших листьев и высохших сучьев
слышно пение птиц. и от пенья болит голова.
продуваемый храм весь качается; сыро и пусто.
у прудов почернели скамейки, трава подгнила.
бродит женщина в летнем саду по осеннему хрусту
корки льда под ногами. и ночь под луною светла.
вот бы выбелить память до лета, взъерошенных певчих,
до больничной палаты, закрытой на оба ключа.
весь ноябрь — воспаление памяти, вылечить нечем.
доктор бледен, как простыни, и санитары молчат.
Письмо, оставленное Женщиной в Летнем саду
Здравствуй, милый. Как сложно верить в то, что ты
есть. Сложно писать письма и не получать
никакого ответа месяц за месяцем. Столько лет,
столько боли вокруг и внутри; я практически
лишилась зрения. Я знаю, что проходит абсолютно
всё, кроме любви твоей. Помню, что мы были
вместе, но не понимали этого. Знаю, что мы
неизбежно будем вместе снова, но что-то в сердце
таит опустошающую, беспричинную обиду. Ты был
всем для меня, любимый. Эта белоснежная мгла
длится вечно. Господи, если бы я могла хоть на миг
взглянуть на тебя, если бы могла своей рукой
закрыть глаза твои, если бы могла встретить тебя в
этом пустом летнем саду и спросить о себе, зная,
что ты ничего не ответишь…
**** ****
**. 11. ****
Оля Скорлупкина
Психоневрологические стихи
Посвящается подопечным ПНИ
I
Ноги достались мне,
Которые сразу не
Двигались и потом.
Даже с большим трудом.
Мне достался язык
Птиц и сухой лозы.
Как полыхает лоб!
Ветка скребёт стекло.
Руки тоже дались:
Падающие вниз.
Солнечный зайчик взять
И половить нельзя.
Наполовину слеп,
Наполовину слез
На пол. Я так вам рад.
Вы проходите в сад.
Как там, в моём саду?
Я в него не войду.
Я войду не сейчас.
Я расспрошу
Вас:
Есть роса на кустах?
Бежит ручей, не устал?
Какого цвета цветы?
Когда лужайке остыть?
Уже распустился мак?
Зачем он зовётся так?
Куда дорожкам петлять?
Что видит во сне земля?..
Растите его, мой сад.
Полейте, взрыхлите, за
Тем склоном стоит Адам.
Срывает яблоко нам.
II
Как ледяной лимонад
Настанет весна.
Как кружева улыбки,
Как кружева.
Сколько мы будем сновать
В роще, где тихо водится
Закат? Увижу во сне.
Словно горячие коржики
Чайки в ладонях озера.
Словно слова прощения,
Словно слова.
Хочешь, я тебя сделаю
Свободным, как этот стих?
Бросимся врассыпную.
Потом успокоимся. Сядем
В чистой одежде, умытые,
На солнце греться всегда.
III
Юродивые мои почти до подмышек
Натягивают штаны и давай сиять,
Улыбаться давай. Молчальники хрипло дышат,
Протирая затылком распахнутую кровать.
Руки за спинами у моих странников крепко
Связаны. Узел не рубится, а коридор
Тянется. Солнечный свет выдают здесь редко.
Чаще — таблетки на -пам, таблетки на -дон.
Мученик-эпилептик, блаженный мой паралитик
И тот, кто с коляски, словно с креста, в тишине
Свисает, — пожалуйста! — Бога о мне молите,
Молите Бога о мне.
2014
Иван Полторацкий
the darkest glory
не замечаешь как падает зрение и пропадает слух
время от времени вечное трение тела о сон и дух
становится слышимым будто бы музыку
кто-то зажёг вдали
тихое тело подобное воздуху
с которым ты хлеб делил
отходит от памяти гаснет как облако
теряет из виду огни
маленький шарик попавшийся под руку
вращается но не звенит
только твой голос на чёрной поверхности
не зная что он игла
плавно нисходит на круг
наверное
поле и колокола
.. ……… … …… ……
. ……… ….
ты закрываешься в комнате с музыкой
музыкой чтобы исчезнуть
2015
Валентина Шатылович
***
Приснилось:
мне за 70
и я оглохла,
«по-настоящему» и «навсегда»,
не заложило уши под водой, а
весь мир умолк, и
я кричала, пела всем в лицо, пока
спускались вниз по лестнице
во тьму, а надо мной смеялись
и рожи корчили, мол, все не в такт, а я
еще сильнее песни распевала,
как никогда!
пока не сорвала себе голос
Данила Раптанов
***
пятнадцать лет назад
смотрел на затмение солнца
я испугался и думал
что света не будет
и не будет меня
расстроится бабушка
и даже заплачет
эта земля под ногами
ненастоящая?
вой соседской собаки
последнее что услышу?
прохожие куда-то идут
я один это вижу?
точнее не вижу
теперь
уже знакомое небо
устало со мной говорить
я будто опять семилетний
майка дырявая маечка
а небо холодное светит
для семилетнего данечки
Влюблённая Мюриэль
***
наступила осень
холодные руки сказали грубо
дай пять!
как дать по губам
дай пять!
а я один
пот локтевых сгибов ложился темно
на катышки свитера
я бы вот-вот задохнулся
но вот
вот
только одно
объятие матери
душистой, мягкой
жилистой
и тихое
кто обидел?
— кровью набух холм Юпитера
от касания к торту планеты горят
и пятна становятся слаще
и крем скользит между пальцев
осень когда я родился
липкая злая пора
я спросил
почему в комнате посвежело
ответ упал в ноги
когда я ем я глух и нем
Александра Татаринова
Кошмар
В ту зимнюю ночь
я, кажется, оступилась,
упала
в бездонную бочку зрачка.
И накрыли ту бочку веком,
плотно законопатили,
бросили в море
по тёмным волнáм кошмара.
Внутри,
вытесняя воздух,
росла и росла чернота,
разливалась берёзовым дёгтем.
И я задыхалась в нём
(вязкая жижа вливается в рот
и вливается в ноздри,
вливается в уши,
вливается…)
Крик мой
ударил в обод.
И стенки разорвались,
и глаза открылись…
А в комнате было
то же —
густая дегтярная ночь.
Протираю глаза,
открываю их
шире, шире,
щëлкаю выключателем —
нет,
ничего.
Не работает лампочка?
Нет электричества?
Или
я всё ещё сплю?..
Горбушка беликов
Гуси-лебеди
Жене Либерман
шелестят в руки ленточкой
утираются в ноги кошечкой
гуси слушастые лебеди зристые
доколе волочусь под небесами
доколе теку из себя словесами
что мне еще по стуку исследовать
по верному по прикосновению
по далекому по запаху памяти
гуси вы мои да мои вы лебеди
щиплете меня аки муравушку
несёте меня аки ведрышко
ведрышко где любовь разливается
голубушкой переливается
что за сводьбу вы затеяли
что я вам человек безголовистый
батюшка мой был Акефалович
матушка моя же Акефаловна
не видать не слыхать мне отсюдова
мирок мой милок и головушка
в трепетании полетных перышек
вспоминаю руки твои светлые
гуси-лебеди все разрезвилися
бегают по мне как над влагами
влекут меня нежную во времени
но мирок мой милок и головушка
покуда бьется во мне жидушка
верну я тебе словечко-колечку
вложу его тебе да за губушки
будешь мне обо всем сказывать
телом своим аки перепонками
мир услышать с тобой попробую
телом своим аки холстиком
мир увидеть с тобой попробую
мирок мой милок и головушка
ныне слезы аки камни горючие
далеко-далеко до земли капают
ныне боли аки крови густенькие
глубоко-глубоко гуси вылакивают
трубчатыми своими перьями
сами же раны во мне расстраивают
щипками аки какими именами
но верю милок мой головушка
гуси-лебеди со мною уносятся
чтоб тебе отдать меня да на выданье
и кровавые перья приданные
перину составят нам брачную
отдохнем и колечком сомкнемся
Яков Карпов
*
Апельсиновый зрачок,
разорвавший радужную оболочку ночи.
А дом —
деревянный череп,
наполненный треском и чёрным мёдом.
Она сидела в горле огня.
Сквозняк, застывший в форме кровати.
Её руки были
письменами на пепле,
они читали стены,
которые больше не.
В броне из света и воя,
а она —
завязанный узел
тишины и темноты.
Мои руки-тараны
оказались слепы и глухи.
Я выносил других —
грузы плоти, льющейся из окон.
А её время
соскользнуло сквозь пальцы,
как струйка расплавленного стекла.
И теперь
меня отбрасывает
не в жар,
а в ту самую точку тишины.
Где я
становлюсь ею.
Где мой шлем это вата беззвучия.
Где мой прожектор —
плёнка молочной катаракты.
Где я чувствую, как дверь —
последняя граница;
растворяется на языке,
который не может крикнуть «ЖИВА».
И я горстями
вычерпываю это отсутствие
из-под пепла
каждой
следующейпобеды.
[В основу текста положен опыт автора, когда он, работая пожарным, не смог спасти из горящего дома слепоглухую женщину]
Диана Абрамова
*
Глаза мои
Застывшая лава
Уши
Опустевшие раковины
На покинутом берегу
У высохшего моря
Пальцы твои — ветер Арала
Коснись моего лица
И я увижу
Опаловое солнце
Роман Радин
***
слепоглухим людям
возвести / обрушить танец в
пространство каждого
предмета / спуститься до
семишагов
рисовать имя (своё?)
слышать линиями
кричать наклоном угля
запертый в четырёх
чувствах прохожий-волна
волков смущаешь
вперивших брови в
человек(а?)
///знаю эти стаи
выл с ними///
стаи знаю / знаю стаи
им выл / выл им / выл
страх вспорот железом
что ставит на волчьей коже
калёный безмолвный
жест
Лиза Неклесса
Поэтесса, художница. Родилась в Москве. Участница выставок в России и за рубежом. Стихи публиковались в журналах «ГРЁЗА», «Афиша», «Цирк “Олимп”+TV», «Незнание», «Дактиль», «Лиterraтура», «Stenograme», «Ф-письмо» и др., в альманахе «Артикуляция», в антологиях «Современный русский свободный стих. 1990–2018» и «Срок годности: сборник экологической прозы о человеке и планете», а также в ряде международных проектов в переводе на английский язык. Автор книг стихов с авторскими иллюстрациями «Феноменология смерти: несколько заметок» (2018) и «Решето с ягодами» (2021), «Превращения» (2024) и др. Живёт в Москве.
Анастасия Белоусова
Поэтка, прозаик, журналистка. Родилась в 1996 году в Алматы (Казахстан). Окончила магистратуру по специальности литературоведение в КазНПУ им. Абая. Выпускница семинаров поэзии, прозы и детской литературы Открытой литературной школы Алматы. Публиковалась в журналах «Дактиль», «всеализм», «Таволга», «Лиterraтура», в альманахах «ἀγάπη» («Агапэ») и «Причинное место», в проекте «Студия» на портале «Новая карта русской литературы» в рамках премии «Цикада» на портале журнала «Флаги», а также на портале «полутона», в проекте «фонетические мрази». Участвовала в переводческом проекте «Matil». Редактор раздела «Критика и публицистика» в журнале «Дактиль». Автор книги «Мыша» (Алматы: UGAR.kz, 2023). Живёт в Алматы.
Сафа Чернова
Поэт. Родилась в 2006 году. Студентка Российского государственного гуманитарного университета. Публиковалась в журнале «Дактиль» и на портале «полутона». Переводит с китайского. Живёт в Москве.
Кирилл Лопатин
Поэт, переводчик. Родился в 2006 году в Москве. Учится на филолога-китаиста. Публиковался в журналах «Всеализм» и «журнале на коленке».
Филипп Хаустов
Поэт, критик. Родился в 1994 году в Красногорске. Образование — переводческое и немного литературоведческое: ко времени учёбы в университете начал также переводить англо- и франкоязычных поэтов. Учится на Высших литературных курсах Литературного института им. А. М. Горького. Публиковался в журналах «Формаслов», «Прочтение», на портале «Сетевая словесность» и др. Живёт в Москве.
Марк Перельман
Поэт, переводчик, редактор, библиотекарь. Родился в 1994 году в Москве. Окончил Литературный институт имени А.М. Горького (2017, семинар художественного перевода с немецкого языка). Публиковался в журналах «Интерпоэзия», «Крещатик», «Прочтение», POETICA, «журнал на коленке», на портале «полутона» и др. Автор книги стихотворений «Без-д-названия». Живёт в Москве.
Сёма Ткаченко
Поэт, редактор. Родился в 2001 году в Томске. Окончил гимназию с углубленным изучением немецкого языка. В 2025 году окончил Литературный институт им. А. М. Горького (семинар Олеси Николаевой). Редактор сетевого журнала «Таволга» (2022-2024). Публиковался в журналах «Новый мир» и «Волга», «Флаги», «Эмигрантская лира», на порталах «Новая карта русской литературы» и «полутона», в арт-дайджесте «Солонеба». Живет в Москве.
Оля Скорлупкина
Поэт, редактор. Родилась в 1990 году в Ленинграде. Окончила филологический факультет РГПУ им. А. И. Герцена. Ведет сообщество «Орден Кромешных Поэтов», организовала поэтический фестиваль им. Бориса Поплавского. Публиковалась в журналах «Новый берег», Homo Legens, «Лиterraтура», «Дактиль», на портале «полутона» и др. Соредактор проекта «Метажурнал». Лауреат литературной премии «Лицей» (2022). С 2023 года живёт в Черногории. В 2024 году вышел сборник «В стране победившего сюрреализма» (изд-во «Стеклограф»).
Иван Полторацкий
Поэт, филолог, преподаватель. Родился в 1988 году в Алматы. Окончил литературный мастер-класс ОФ «Мусагет» под руководством О. Б. Марковой и В. В. Бадикова. Выпускник отделения филологии ГФ НГУ (2011) и аспирантуры Института филологии СО РАН. Стихи публиковались в журналах «Апполинарий», «Сибирские огни», «Реч#порт», «Знамя», «Лиterraтура», «Шо» и «Ышшо Одын», а также на порталах «полутона», «Солонеба» и др. Автор нескольких поэтических книг, в т.ч. «33 единицы зелени» (Алматы, 2023) и сборника документальной прозы «Правдивые хроники Академгородка 2:0» (Новосибирск, 2132). С 2021 года ведёт семинар поэзии в Открытой литературной школе Алматы. Редактор в журнале «Дактиль», новосибирском независимом журнале «Реч#порт» и тг-проекте «Метажурнал». Один из организаторов музыкально-поэтического театра «Открытие Порта». Живёт в Алматы.
Валентина Шатылович
Поэтесса, филолог. Родилась в 2001 году в Москве. Окончила филфак НИУ ВШЭ (2025), где посещала Литературный клуб. Живёт в Москве.
Данила Раптанов
Поэт, монтажник строительных лесов. Родился в 2002 году в Самаре. Окончил Похвистневский губернский колледж по профессии тракторист-машинист. Публиковался на портале «полутона». Живёт в Самаре.
Влюблённая Мюриэль
Родилась в 2001 году, пишет и поёт с 6 лет. Известна выступлениями в различных проектах: «Тяжеляк», «Остракон», «Кибитка», «Люминофон», «Шипеть», «Кипятильник», иногда появляется на открытых микрофонах и закрытых квартирниках. Публиковалась в поэтическом ежемесячном журнале «Чатл». Живёт в Москве.
Александра Татаринова
Поэт, переводчик. Родилась в 2005 году в Иваново. Окончила факультет зарубежной филологии ИвГУ. Живёт в Иваново.
Горбушка беликов
Алексей Дудка пишет: Кто такие белики? Белики — неестественные бесполые существа, идентичные людям… Где обитают белики? У беликов нет дома, белики гостят в чужих хозяйствах и уходят по мере необходимости, понятной только им самим. Их можно назвать — «бомжами вселенной»… Как правило, решающим критерием для появления беликов в том или ином месте является то, насколько сложно хозяину будет их выгнать.
Дюша родился в 2003 году. Публиковался в журнале POETICA, на платформе syg.ma и др. Живёт в Москве.
Яков Карпов
Поэт, эссеист. Родился в 2000 году в г. Тольятти. Окончил Московский авиационный институт по специальности «Реклама и связи с общественностью». Публиковался на портале «полутона». Студент «Осенней школы», организованной Библиотекой поэзии. Окончил «Школу Бориса Кутенкова» Живёт в Мытищах (Московская область).
Диана Абрамова
Поэт, автор-исполнитель, психолог. Родилась в 1996 году в Санкт-Петербурге. Окончила Санкт-Петербургский государственный университет (факультет свободных искусств и наук). Учится в магистратуре Восточно-Европейского института психоанализа. Семинаристка ЛИТО «Дереветер». Живёт в Санкт-Петербурге.
Роман Радин
Поэт, перформер. Родился и вырос в Минске. Окончил Белорусский национальный технический университет по специальности инженер-программист. Семинарист ЛИТО «Дереветер». Участник группы «Чернъо». Победитель Чемпионата поэзии им. Маяковского в Санкт-Петербурге, а также Суперфинала Чемпионата (2025). Свободно владеет двумя языками, пишет на русском и белорусском языках. Публиковался в журнале «Рог Борея», на портале «полутона» и др. Живёт в Санкт-Петербурге.