Один человек (философ и воин) сказал мне когда-то, что Святой Дух — это чёрная дыра. Меня тогда поразил этот образ. И я вспоминаю его, когда читаю стихи Нины. В её поэтической чувственности есть схождение вместе противоположных экстремумов: Бог и провал в абсолютную тьму, огонь и лёд, высокий импульс в сторону Духа, который при этом переживается как нечто разрушительное для жизни. <…>
В стихах Нины нет фактически никакой эмпирики, их язык словно живёт совершенно отдельно от телесной-повседневной-социальной-интерсубъективной реальности, он не принадлежит ей и вообще почти не помнит о том, что она есть. В этом пространстве, где нет места для человеческой повседневности, где срединный мир людей оказывается почти полностью исключён, идёт работа с совсем другим уровнем реальности, космическим и квантовым. Это такая неотмирность — стихи, которые пишутся как бы с закрытыми внешними глазами, но с открытыми внутренними. <…>
Мне кажется, что стихи Нины, её способ письма — подразумевают не только вдохновение и самоотдачу, но и способность с ледяной концентрацией и высочайшим напряжением вглядываться в слова и смыслы, буравить расщепления языка. Буравящий луч, <…> прошивающий металл. Сила этого луча у Нины высока, он может превращать то, на что он направлен, в ничто, но поскольку этот луч в определённом смысле и устремлён к Ничто как к себе соприродному, для всего остального он относительно безопасен, так как всё остальное ему просто неинтересно. А там, в сердце небытия, этот луч жаждет обрести, вероятно, высшую религиозную любовь, иначе зачем он туда стремится? Я думаю, что для Нины такая чувственность — это форма любви к Богу, идущей через негативность.
Алла Горбунова (из предисловия)
***
Всё скрыто на виду
с такой очевидностью
под половицей ключа, что в этот
упор видится лишь подлог,
двуначальная фальшь
Ловушки с прозрачным дном
брезгуют лапником,
золото светится сквозь породу,
облик рассасывается
Подёрнуты ясностью,
сами препятствия рас-
толковывают, как путь
мог вывести к цели
без единого верного шага
***
Продление льдом
не тянет за перевал:
полозья верней
превращений? — но ледников
колодки берегут
от бритв, втопленных
в сбитое масло пустоты,
острённых не для того
Из небесных трофеев,
шкур и туш в выстывшей башне
с червивыми волнами
о гробовое подножье,
сном в основании —
звонница,
колокола планет
Донный раскол, надвигаясь
воротом или китом,
облепляет весь чистый звук
доспехами лязга, чеканит
аверсы глади: трепет,
клёкот оси
над вскрытой землёй
***
Чтобы попасть без промаха
в протлевший миг,
слабину в стекле
над ярчайшим мраком, откуда
солнца являются
кораблями-призраками,
не отвага нужна — в не-руке
вага марионетки,
взвешенной на своём кресте
сообразно требуемой
магнитуде
Трещины выдают творение:
связи проводятся,
чтобы быть перекрытыми,
сонмы рухнувших люстр —
на голову, в броне из знамений
не увидевшую в упор:
всю кольчугу можно
истрепать как пух, размотав
за живую белую нитку
***
Того не сто́ит — или не имеет
значения, чему увязть
в пограничном клею́
Упрощая: то же, но без возможности
восстановления, как гуща
гадателям — не об отваре
Обвод по памяти:
без совпадений, здесь
ничего, что запало бы
Счёт верен и свернётся
в свиток при тех
значениях, что
При всей миртовой
внешней тьме
При своём
***
Из полымя на корабль
через Альпы и Рубикон
массовый переход во
власть исключений,
всем частоколом связки
с горящими кольцами-черепами
оброненных в плещущий
склеп курного колодца,
бани по-чёрному
Там, в подвенечном
пространстве, на разворотной
площадке: тьма
мешок и шахта
шах и мат,
объявленные на клетках
ткацкой основы
дождя не с неба: ветошь,
тряпьё — но тут не ткут — тогда
расселина, но есть
расположение-разгадка
За неимением мира — море-
воззрение, на привязи
волны́ мерещится полдневным
ледником, заклинается
кристаллическим клобуком,
что лазы раздувает в залы,
смущаясь тупиками
как попираемой
змеи главой
***
Здесь — это там-где-надо-убыть
ради прибытия лавы
в умолкший вулкан,
на безопасном склоне которого
проводится о́но
время пусто, не со-
ответствующее ни одной из створок,
на постое с крестовиками
в реквизированном храме
повёрнутой до отказа функций
недействующей действительности
Так и не преступив
порог, оставаясь за стенкой,
показаться им
мёртвым,
как со всех ошельмованных
поверхностей и провалов
— чёрная метка, алая буква —
смотрит эта комета:
изданная
во всенеувиденье булла,
во всенеуслышанье фетва
Нечем
считывать, но считая от тупика —
обращённый ток, со смещением
преломлённый путь медным
сандалиям, чьи провода выбрасывает
в перетрясаемом песке,
перетряхиваемом прахе
перенаправленных векторов
в системе-наизнанку,
работающей-вопреки:
всех средств, которые
ад пособляя, мир пособничая
передают, подсказывая способ
Здесь — это там-где-надо-сде-
латься-громоотводом-на-
влекающим-прещение
***
Все около да вокруг
по лабиринтам
золотого сечения
метят в бесполое
полое
сердце координат,
тянут воз графика
в одном направлении
по завиткам
коринфских ордеров,
по жалобным желобам
в виде требований
Разложенная по канопам
формула сокращается
разбиением,
тюрьма, доказанная как теорема,
теряет колодки
клетки
кладки
ключи от калитки
в металло-
траво-
лом
струны без инструмента
материя — Карфаген
не единственный
ceterum
Дата публикации: 30.06.2024
Нина Ставрогина
Поэт, переводчик. Родилась в 1988 году в Москве. Окончила Московский университет. Автор книг стихов «Линия обрыва» (2016) и «Власть исключений» (2024). Публиковала переводы произведений Тура Ульвена, Станиславы Пшибышевской и др. Живёт в Москве.