Перевод с английского и предисловие Яна Пробштейна
Кристиан Бёк (р. 1966, Christian Bök, наст, фамилия Book) — псевдоним современного канадского поэта-экспериментатора, концептуалиста, лауреата премии Гриффин за книгу «Эунойя» (Eunoia, 2001), каждая глава которой использует согласные с одной-единственной гласной английского алфавита. Два первых текста из предлагаемых ниже написаны с использованием двух гласных английского алфавита — [e] & [i]. Эунойя (εὔνοιᾰ, латинск. eunoia) буквально переводится как «благомыслие, здравомыслие» и отсылает читателя к «Никомаховой этике» Аристотеля, где говорится об отношениях между супругами, основанных на разумной любви. Цицерон переводил это слово на латынь как benevolentia (благоволение, благосклонность).
Другая книга Бёка «The Xenotext, Book I» («Ксенотекст I») — совокупное название для живых существ, в том числе бактерий и микроорганизмов, способных жить и размножаться в особо суровых условиях окружающей среды, содержит зашифрованные коды ДНК и РНК, и начинается с предисловия под названием «Поздняя тяжелая бомбардировка» (см. на русском) — апокалиптических видений, начиная с войн и катаклизмов на земле и заканчивая их видениями этих разрушений в космосе. Сам поэт в послесловии объясняет эту часть следующим образом: «Вергилий приглашает всех в Ад. «Поздняя тяжелая бомбардировка» относится к Гадейскому эону (3,8 миллиардов лет назад[1]), во время которого мир подвергается столкновениям с многочисленными метеоритами, воздействие которых создает зловещую, враждебную окружающую среду, которая совпадает с происхождением всех живых существ на планете. Стихотворение выявляет демонические начала происхождения жизни, в то же время обращаясь к космическим опасностям, которые грозят уничтожением этого чуда».
По свидетельству поэта, у него заняло 5 лет написание первой книги и еще 5 лет написание второй «The Xenotext, Book II». В настоящее время вторая книга уже опубликована.
Из книги «Эунойя»
from “Chapter E”
(for René Crevel)
Enfettered, these sentences repress free speech. The
text deletes selected letters. We see the revered exegete
reject metred verse: the sestet, the tercet — even les
scènes élevées en grec. He rebels. He sets new precedents.
He lets cleverness exceed decent levels. He eschews the
esteemed genres, the expected themes — even les belles
lettres en vers. He prefers the perverse French esthetes:
Verne, Péret, Genet, Perec — hence, he pens fervent
screeds, then enters the street, where he sells these let-
terpress newsletters, three cents per sheet. He engen-
ders perfect newness wherever we need fresh terms.
Relentless, the rebel peddles these theses, even when
vexed peers deem the new precepts ‘mere dreck.’ The
plebes resent newer verse; nevertheless, the rebel per-
severes, never deterred, never dejected, heedless, even
when hecklers heckle the vehement speeches. We feel
perplexed whenever we see these excerpted sentences.
We sneer when we detect the clever scheme — the emer-
gent repetend: the letter E. We jeer; we jest. We express
resentment. We detest these depthless pretenses — these
present-tense verbs, expressed pell-mell. We prefer
genteel speech, where sense redeems senselessness.
Из главы на гласную [Е]
Рене Кревелю[2]
В цепях эти предложения репрессируют свободную
речь. Текст вычеркивает отдельные буквы.
Наблюдаем, как легендарный экзегет
отвергает метрическое стихосложение: секстет,
терцет — даже les scènes élevées en grec[3]. Он вос-
-стает. Он устанавливает новейшие прецеденты.
Разрешает смекалке превзойти все степени приличия.
Он избегает уважаемые жанры, ожидаемые темы —
даже les belles lettres en vers[4]. Он предпочитает
извращенных французских эстетов — Verne[5], Péret[6],
Genet[7], Perec[8] — посему пишет пылкие эссе, затем
идет по улице, где продает отпечатанные бюллетени
по три цента за экземпляр. Он сеет совершенное
новшество, если необходимы свежие термины.
Неутомимый мятежник втемяшивает те тезисы, даже
если раздраженные коллеги уверены, что новейшие
идеи —‘чистейшее дерьмо’. Плебс негодует на
новейшую версификацию. Тем не менее, мятежник
держится, вовек не удержишь, не угнетен,
пренебрегает всем, даже если трепачи извергают
неистовые речи. Мы теряемся, если читаем такие
фрагментарные предложения. Мы усмехаемся, если
обнаруживаем умную схему— появление рефрена:
литеру Е. Мы насмехаемся, смеемся. Мы выражаем
возмущение. Мы презираем эти безмерные
претензии— эти вербальные выражения настоящего
времени, представляющие из себя мешанину. Мы
предпочитаем элегантную речь, где смысл выявляет
бессмыслицу.
from “Chapter I”
(for Dick Higgins)
Writing is inhibiting. Sighing, I sit, scribbling in ink
This pidgin script. I sing with nihilistic witticism,
disciplining signs with trifling gimmicks — impish
hijinks which highlight stick sigils. Isn’t it glib? Isn’t
it chic? I fit childish insights within rigid limits,
writing schtick which might instill priggish
misgivings in critics blind with hindsight. I dismiss
nitpicking criticism which flirts with philistinism. I
bitch; I kibitz – griping whilst criticizing dimwits,
sniping whilst indicting nitwits, dismissing simplistic
thinking, in which philippic wit is still illicit.
Из главы на гласную [И]
Дику Хиггинсу[9]
Писанье непосильно. В скорби сижу, чиркаю эти
каракули чернилами примитивным шрифтом.
Воспеваю с нигилистическими остротами
дисциплинирующие знаки с пустяшными трюками —
шаловливыми прибаутками, которые высвечивают
прицепившиеся символы. Не речисто ли? Не шикарно
ли? Втискиваю детские озарения в жесткие границы,
пишу фишки, кои могли бы привить опасения
критикам, лишенным понимания задним умом. Я
отрицаю придирчивую критику, флиртующую с
филистерами. Я придираюсь; прикалываюсь —
причитаю, критикуя придурков, язвительно исправляю
тупиц, изгоняю примитивное мышление, в коем
остроумные филиппики непозволительны.
Birefringence
See in silk-screened kimonos
blowtorch scars on metal,
wings of iridescent
insects,
the aurora borealis.
See in stained-glass windows
spotlight gels for sunlight,
broken slides of hoarfrost
crystals
magnified through polarizers.
See in gasoline rainbows
eyes plucked from peacock fans
fuelling dreams of burning asphalt.
Words kaleidoscope together.
Houseflies
see the world through gemstones.
Сила Двойного отражения
Видишь в шелково-сетчатых кимоно
шрамы от паяльника на металле,
крылья радужных
насекомых,
северное сиянье.
Видишь на витражных окнах
гелевые вспышки вместо солнца,
сломанные слайды заиндевевших кристаллов,
увеличенные
поляризаторами.
Видишь в бензиновых радугах
глаза, вырванные из оперенья павлина,
воспламеняют мечты горящего
асфальта.
Слова соединяются в калейдоскопе.
Мухи
видят мир сквозь драгоценные камни.
Перевод с английского Яна Пробштейна
Дата публикации: 25.08.2025
[1] По другим подсчетам от 4,6 до 3,8 миллиардов лет.
[2] Рене́ Креве́ль (1900–1935) — французский писатель, дадаист и сюрреалист.
[3] Даже сцены, возвышенные на греческом (франц.; очевидно, аллюзию на древнегреческую драму и поэзию).
[4] Словесность в стихах (т.е. стихи) — франц.
[5] Возможно, имеется в виду Жюль Габрие́ль Верн (1828–1905), который в юности писал стихи и драмы.
[6] Бенжамен Пере (1899–1959) — французский поэт и писатель сюрреалистического направления.
[7] Жан Жене́ (1910–1986) — французский писатель, поэт, драматург и режиссер.
[8] Жорж Пере́к (1936–1982) — французский писатель и кинорежиссёр, автор романа «La Disparition», в котором отсутствует самая распространенная во французском языке буква «e»/ (русск. перевод «Исчезание», 2005, пер, Валерия Кислова, в переводе отсутствует буква «о» — самая употребительная гласная в русском языке). По такому же принципу роман переведен на основные европейские языки.
[9] Дик Хиггинс (1938-1968) был американским художником, поэтом, теоретиком, композитором (учеником Джона Кейджа), издателем, и одним из активных участников международного художественного движения Fluxus. Изобрел термин «интермедия» и первым использовал компьютерный язык Фортран-IV для написания поэтического текста.
Ян Пробштейн
Поэт, переводчик поэзии, литературовед, доктор литературоведения (Ph.D.), профессор кафедры английского языка и литературы (Touro University, New York). Родился в 1953 году в Минске (СССР). Автор 13 книг стихов и нескольких книг эссе и литературоведческих исследований на русском и английском языках. Oдин из ведущих переводчиков книги «Стихотворения и избранные Cantos» Эзры Паунда (1 т., СПб.: Владимир Даль, 2003), также переводчик книг: «Полное собрание пьес и стихотворений Т. С. Элиота» (СПб.-М.: Азбука-Иностранка, 2019), «Испытание знака», Избранные эссе и стихотворения Чарльза Бернстина (М.: Русский Гулливер, 2020); вошла в шорт-лист премии Гильдии переводчиков «Мастер». Среди последних книг на русском: «Антология новейшей американской поэзии от “Черной горы” до “Языкового письма”» (совместно с Вл. Фещенко; М.: Новое литературное обозрение, 2022), «Жестокая нирвана», «Стансы в медитации» Гертруды Стайн (Тель-Авив: Бабель, 2024 / Чебоксары: Free Poetry, 2024) и др. Стихи, переводы, эссе и статьи печатались в журналах «Новое литературное обозрение», «Иностранная литература», «Крещатик», «Континент», «Арион», «Новый мир», «Новый Журнал», «Флаги», на порталах «Артикуляция», «Солонеба» и др. С 1989 года живет в Нью-Йорке (США).
Кристиан Бёк
(Christian Bök; род. 10 августа 1966 года, Торонто, Канада)
Поэт, известный экспериментальными произведениями. Автор нескольких книг, в т.ч. «Эунойя» (Eunoia, 2001), каждая глава которой использует согласные с одной-единственной гласной английского алфавита стихотворения «Eunoia». За эту работу он удостоен премии Гриффина в области поэзии.