Это третья и финальная (как минимум, на долгое время) подборка теч(т)ений — географических, объединённых пространством литературных встреч. Они начались летом 2025 года в одном из скверов на северо-западе Москвы, продолжились на Черкизовских прудах, а завершились в формате квартирника. В первую очередь, мы приглашали на чтения современных поэтов, живущих или часто бывающих в этих местах, но со временем вместе с ними приходили и друзья.
Познакомиться с первыми теч(т)ениями можно тут; а со вторыми — здесь.
Редакция
Рита Шилкина
из пьесы «Регент / Белый хорь»
. . лунатящий бык
встречает советника-отраженье
и невод-рога — в скрынке
лунной
на мелководье ему утопать
створчатость в племя,
в племени — риск остановочного
движенья или
полукруга-серпа,
где без счёта скос урожая
цикличность-дуга / невод-рога
рассекаются в вымени-времени
полонящем
Он. клинопись,кланоперепись
смерть выкрадена в отделении-даль, кто теперь объяснит почему имя кричал именно это, Слово о полку, видимо, единственное, что заучил, оттого-то и прозвучало.
и твоя потеря меня — непотребство, и мне непотребно во время осады желать.
вчера охотники делили рысью шкуру, скоро поделят и собак. возвеселил посла, послав к нему вальдшнепа,
когда утопнет бык на мелководье, белёсый хорь править придёт, ему вальдшнепа мало, в прислугу — иволга и пустельга
я — посмотри как инеем покрывается ветвь
и как ворон-рогач расцветку меняет: из чёрного выбор избыточным быть
на что глаза твои смотрели,
под повязью скрытые?
на спасение жертв принесённых
на списки затопленных кораблей
омываться обработанной кровью
обработанной кровью своей: illusion — ill-узор
смятение загнутого угла — угля от копыт раскалённого
приведите быка — он лунатит, его не поймать
… . сколько стоит ваша мысль? сколько стоит на против указатель?
против — выступа, поправшего бережливо
почему вас не зовут выступать? barefoot
привлекает внимание слишком, свиристель
колыбельную напевает, и засыпает ворон, и засыпает бык,
иней приходит, собеседника (любовника) своего не увидишь,
не список ведь он
затопленных кораблей
Все. собеседника (любовника) своего ты не увидишь,
не список ведь он
затопленных кораблей
собеседника (любовника) своего ты не увидишь,
не список ведь он
рождённых накануне детей
Каждый. журавль направленный всмотр в колодезну воду, и видя цельным клином себя
опыт нежности с кем разделить
кто чувствует во сне моего истлевшего тигра? светает
слово к тебе, Обращённый, каждое слово к тебе
Нищие. нам больше нечего сказать, и вместе с тем мы просим. рапорт как рупор, в который громче чем кричишь, хотя ему, как и нам, больше нечего. сомневается, что всё понял верно, что всё понял так.
Стража. не преодолевать и не закончить, пусть в вечном переходе он застывш, ощерившись на день, что позже переплавится в стекло; пере-во-плоть, безбытный, скоро в путь,
в пути не побоится ни окоснения, ни гона со стороны белёсого хоря, не побоится ни потери отраженья, ни даже затопл корабля,
от отчего дома она ограждает, она, что мерещится во дне, во стекле
Брат. я шёл через зазубрены скалы, через опустошённы поля, за мной увязалась собака, а нет, это был путник другой.
я видел спасение жертв принесённых, а нет и это путник другой.
я видел бескрайни воднисты просторы, где ото дна (ото дня) исходит прибой, я видел заразный полёт дикой мыши,
многое видел и от всего уходил
Путник. как будто бы меня прогоняли, что молоко-отнятого щенка,
на порог пустившего незнакомца. примета — предмет на голос выбирать, голосом объятый, разделяется он: Кипрей
что берём мы за знак, что — за призрак,
говор твой неуверен, брат мой и её собеседник, ты видел полёт дикой мыши, я же выхаж её, летает теперь по траектории безызвестной
Лунатящий бык. в отражении я — дважды пьющий нектар
Горбушка беликов
* * *
что есть дом мой
дом есть всегда утраченный
где боль мироточит из ран
боль я только подозреваю
ещё тогда когда держу его погремушкой
* * *
Оказываться в теле —
кровь сжимает
говорить об этом.
каждые из себя
напротив вложенные
инструментом времени
наподобие двух зеркал.
где-то посреди крови.
/
где-то посреди зеркал.
Текущее тело взгляда.
* * *
Суть не в том, что ты смотришь на листья,
суть не в том, что качнутся излишние
и небесная листьев мозаика,
и мозаика неба из листьев,
и не в том, что ты снова всё видишь —
а всего лишь во всём,
как твой взгляд,
пробегающем.
* * *
Егору Летову
Иногда боги подглядывают за мной через звезды
иногда я чередую жизни согласно бетонным спайкам хрущевок
иногда голубь висит перед домом
Я курю как фонарь, этот обетóванный леденец
Не обещается да сбывается
Ежик крадется ко мне
как будто приступает весна ко мне
Только затихло-затихло
тепло-тепло
в трубах в метель
Только я
прерывая меж нас горизонт
Клементина Ширшова
Колесо обострения
ты только посмотри какое небо
такого переменчивого цвета
безумная лавандовая небыль
и вперемешку с персиковым фетром
оно совсем какое-то такое
наверное, никто и не заметил
как оно смотрит пристально, иное
и будто шепчет что-то через ветер
его слова расшифровать несложно
язык такой настойчивый и птичий
но действовать здесь лучше осторожно
и принимая множество обличий
стать зверем, и растением, и светом
а если нужно, даже раствориться
чего ни сделать, чтоб найти ответы
и пересечь последнюю границу
я покажу ему, чего я стою
пора залезть на колесо большое
в конце концов — кому какое дело
о чем и как мир говорит с тобою
* * *
отвращение в глазах психиатра
или просто я вижу в них
отражение своих глаз?
Вета Телегина
О цирковых слонах и забродивших ягодах
Здесь всё неправда
i
В поезде Москва – Адлер
Уронила телефон с верхней полки
Уронила прямо на спящего дядю
Администратора цирка
Он рассказал, что в дикой природе
Слоны собирают забродившие ягоды
А в цирке им наливают вино
Чтобы не скучали по местности
Не замкнутой в круг манежа
ii
А всё-таки везёт мне на Михаилов
iii
Новый рецепт — бежевый русский
Разведённая в кофе-три-в-одном водка
В моём стакане отвёртка из фанты
В цирке по вторникам выходной и баня
А в нашем отеле закрыт бассейн
Закрыто море
закрыто небо
Потому что четыре вида опасности
iv
Выходишь бывает на улицу а там люди какие-то
Если настоящие
то они и виду не пóдали
Мы шли к маяку не зная — и там закрыто
Скрывался свет за угрюмыми тетраподами
Мы шли по берегу пока не пришли к забору
И кончилось всё
и стало темно и поздно
Только вертит башкой махина и ловит дроны
Зато смотри
смотри какие здесь звёзды
А думаешь они тоже смотрят на нас
И говорят друг другу
Ого
Ага
v
Как долго нужно бродить по отелю
Прежде чем и меня соберут?
Для кого цвела непонятно
vi
Хотелось конечно чтобы голова свежая а не кругом
Хотелось конечно чтобы тихая как цирковая мышь
Давай дружить
а давай
мы теперь подруги
Держи меня зá руку — глядишь и не улетишь
Хотелось конечно много чего хотелось
А кто тебя спрашивал
представляете вот спросили
Воет сирена
записываем кружочек
Хористы за стенкой поют гимн России
vii
Всегда ставлю несколько будильников
Главное обязательно проснуться
Хоть в каком-то из этих времён
viii
В поезде Адлер – Москва
Вода течёт прямо из дыры в потолке
Омывает всех
кто пропился вверх по карьерной
(всего три ступеньки,
а каждый раз страшно как в первый)
Телефон на шее болтается на шнурке
И неужели всё это на самом деле:
Едва заправленная простынь на синем матрасе
Пакет на крючке и бутылка не из-под кваса
Угрюмый попутчик
(и уже не уронишь же)
В вагоне нет воды до Воронежа
ix
Слоны умеют узнавать себя в зеркале / откуда желание показывать пьяной себе язык?
Помнить до тридцати команд / пойдём пойдём здесь осталось совсем немного
Делать мухобойки из веток / а как я гордилась открыв пиво ключами
Оплакивать умерших / я смотрю на волны и больше ничего не помню
Валерий Горюнов
Экспедиционная запись 3
Оракул не предсказывал будущее, а изучал генеалогические древа событий. Вывел формулу повторений, изобрёл алгоритмы выходов, заучив вехи жизни своего племени. И когда пришло время, оракул указал на желтеющий клён: «Вот здесь», — громоподобный голос приводил в трепет. Люди срубили дерево, под его корнями была зарыта тень дрозда.
Экспедиционная запись 6
Из стволов и веток священной кленовой рощи вы́резали бесчисленное количество фигур черного дрозда с распахнутыми крыльями. Ветер сквозил через отверстия в тотемах, и роща гипнотически пела. Под влиянием песен люди обретали птичьи повадки: искали букашек в опавшей листве, строили гнёзда на деревьях, вязали черные крылья. Первым криком ребенка был подражающий флейтам щебет. Каждую осень оракул разжигал ритуальный костёр и долго смотрел в угольные перья событий. Перед суровой зимой жители племени распахнули на обрыве черные крылья и выпустили свои тени читать скалы.
Экспедиционная запись 12
Камень песен — последний материальный след племени черного дрозда. Пробурённые отверстия и вмонтированные в булыжник трубки реагировали духовой музыкой на порывы ветра. Система полостей в камне так и не была изучена, поскольку все признали его культовым и неприкасаемым сооружением — каждое племя слышало в нём голос своего бога.
Но еретики и изгнанники распространили слух, что под этим камнем покоятся останки безымянной молодой женщины, которая до сих пор сочиняет мелодии и подражает голосам всех божеств на земле. Она отделилась от пустоты и пришла в мир без памяти, но со знаниями матери, главное из которых: «у пустоты всегда есть границы. На краю всякой вещи, места и жизни, где реальность размыта, как во сне, скрывается общий голос».
Безымянная стала покровительницей изгнанников. Учила их слушать подказки троп о погоне. Прикасаться к земле так, чтобы кротовые ходы соединялись в убежище. Внимать напутствиям ветра. После встречи с ней разбойники ломали длинные луки на удочки, наёмники становились отшельниками, а изгнанные за сомнения в вере находили свой перекрёсток.
Никто не знал, где она живёт и кому явится в следующий раз. Казалось, её хрупкое тельце в обносках перемещалось по древесным корням или по трещинкам в городских стенах. Иногда её фигурку различали в затухании песни: Безымянная ложилась тенью на землю, закрывала глаза и долго слушала, как воздух чинит оплавленные музыкой рубежи.
* * *
Однажды она явилась искалеченному разбойниками торговцу, и исцелила раны, молясь и слушая его бога. Увидевшие её в лесу спящей рассказывали, что земля вокруг неё была неотличима от неба из-за дымки сплетенных с облаками трав и вихря звезд, слитых с дорожной пылью. В двух шагах от Безымянной зияла черная бездна, и всё живое и неживое, не беспокоя сна, впадало в эту дыру водопадом. Но ничего не пропадало — только на миг запускался волчок невозможных объятий, а затем всё возвращалось на свои места.
За помощь изгнанникам и молитвы разным богам её захотели убить. Лучшие маги и ищейки рыскали по всему свету, но так никого и не нашли. Но и Безымянная поняла, что её время прошло. Близким друзьям она сказала, что станет птичьей тенью, чьи песни объединят племена.
Валентина Сорокина
* * *
Вспоминая небо без облаков
Смахивая с горба тень
Отрицая старение
Поднимается ветер
О чем-то шепчутся цапли
В разлетающейся от экватора до моего дома планете
В наночастицах рвущейся ткани
В запое умерших клеток мозга
Переставший прятаться минотавр обрастает протезами
Сегодня поднимается ветер
Ночь не будет нежна
Но ты этого не почувствуешь
Перерасти это соединение, _______.
* * *
В лиственном витраже доберман с пятнами на восток
И трава слишком зеленая для его кожи
Потому каждая лапа ступает осторожно в просвет
Солнце оставляет временные ожоги
Тамара Жукова
*
иногда мне позванивают коллекторы, иногда
язык слоится салютом у рта,
иногда и память обходит меня вокруг
и я себя кое-где нахожу:
кое-чья голова очищается как орех,
черепная скорлупка мелется в снег и снег,
у кого отходит паркет, а под ним
закатившийся в щëлку нимб;
а потом она идëт к зеркалу и тогда
и тогда и тогда и тогда и тогда
*
скучная и растворённая я сижу в своей скучной комнате;
обыкновенно я питаюсь утешительными призами,
обыкновенно я смотрю оттуда, откуда всё приоткрытое,
приоткрыты и дерево, и чудесные черепа возлюбленных,
сияние на их лбы свисает оттуда, как края скатерти,
приотворен летний воздух, я могу разглядеть, что в его карманах,
даже шёлковую ленту, связывающую всё это;
но всё немного сквозит здесь из-за этих ласок разомкнутости,
продуваемые слова перестают быть точными и я не могу сказать лучше,
чем шёлковая лента или возлюбленные,
отсюда, где и слова утешительны
*
я принесла тебе из ванной, как из чужой страны,
нить воды, бежавшей в другую сторону,
по ней шёл корабль, груженный
всякими дарами пробуждения,
упакованными тем же, чем наша встреча
и ещё несколько моих встреч,
паруса его были надуты памятью,
сквознячок памяти шёл над ниткой,
и всё было понятно, когда сквозь него глядели мы,
становились катышки на одежде голубыми неделями,
запеленутыми в июльское небо,
вместо солнца в нём светил сон кузнечика,
и лето под ним исполнялось стрёкотом
несплошным,
так что видно было комнату с нами, глядящими в эту память,
в прорезях тишины
*
Умерла сансара, лежит в канаве
Голубая красная голубая
Как крыло её её печень полощется грязным звёздным светом
Как лицо её её мысль на кости мои надета
И стоит над ней моя совесть распаханная как что ли
Поезд
Ладонь, память, голос? Нет, совесть стоит живая,
значит распаханная как поле
Голубое красное голубое
Кирилл Марков
* * *
массовая истерия я шёл на них с чем-то очень ручным в зубах не то любимый кухонный нож не то обостренное чувство стёртой метафоры дорогие радиослушатели я не буду говорить вам что всё непрозрачно все знают что всё непрозрачно так прижмись щекой к стеклопакету мой трепетный накама сильнее ты же видишь что конденсат твоего дыхания становится слаще день ото дня нас кормят на убой безрассудного солнца его богиня однажды посещала эти места остаточная радиация святости создала то что вы зовёте всполохом а мы не смеем прикасаться даже языком совершенных щелевых согласных в котором частицы речи одновременно и волны непобедимого сияния
* * *
океан света вокруг иллюзия закольцована с наложением 3/64 такта выскакивает суставом на момент пустошь затем алгоритм перевязывает заново перламутр каждого пикселя выжечь самые ответственные ячейки пока она предлагала новую колоду таро обняла сказала такое случается как бы хотелось пригвоздить этим чудище из позвоночника язык всё глубже обвивает блуждающий нерв ты снова проскочил монтажную склейку перекур в изнанке честно говоря ничем не лучше
Степан Соколин
Анимешников в завязке не бывает
Гора Кармил есть поле для смертельной битвы
и даже там возможна поза
спиной согнувшись, головой между колен
взглядом в самое туда
ведь так намного проще
со школьной скамьи и на судилище
я научился просто мудро жить
и в чём же ты меня винишь? — я Царь —
но царство мое не отсюда
венчик из белых роз
плетётся под откос
Сын
дорогой любимый хороший
мальчик
застенчивый как старик
сыграй гостям
крейцерову сонату
а был ли мальчик
— Где твоя Родина? —
Растёт в России алыча алыча –
на это я отвечал
Где — укажите — сосунцы
мы примем вас как нас отцы
молчаливые
никто нам ничего не скажет
и некому пороть
Нам сегодня к третьей паре
п***й — в баню — в топку
Через сверхпроводимую марлю
зажимая кнопку
вкуриваю тебя
Я обвалялся в паприке и съел,
Мне не хватало лишь одной приправы
я вышел в поле вышел вправо
вышел вправо
молоточком по гвоздю
утютю
Башня тысячи историй
шарфиком голову обернул разговариваю с клавесином
вы с моё н***й поживите в моём шарфике походите
Аниме
вправду ли оно не знакомо нам? ты не шаришь?
или оно открыто как небо?
небо било в колокол
В куполе головы дыра в форме виска:
битые окна двери и стены;
голодающие прокураторы и поэтессы;
баррикады из судилищ и скамеек;
бутылки с водкой и с ними горящая марля
скамейки на троны
медведи на велосипеде
стружка струн и трещина в смычке
паприки с шарфиком
баш на баш
совершается постыдный монтаж
Анимешников в завязке не бывает
Анимешников в России не бывает
их исекайнуло
и некого пороть.
Все исекаиваются — честно
а вот живут…
я говорю
Аниме — это звучит гордо
Как и белый венчик из роз —
Шипы насели на виски —
Это дальний берег впереди!
Осень и державная резня
ты погляди не осталось ли
что-нибудь после меня
ты просто влез на голову
и ничего не дал
да брось ты
будь здоров
пусть будет
спокойной ночи
слитая концовка о которой
никто не просил
Борис Кутенков
* * *
I
снилась перми́нова лена жужжащий зуммер
лагерный сгусток цветок золочёной пыли
«снилось, — твердила, — ты брат мой и умер умер
садом селом во сне тебя хоронили
как не хотел ты в цветущее это гродно
детские голубые смотрели темно и львино
в смерть аронзонову рай её черноплодный
свет ослеплённый кладбищенскую малину
вот и искала тебя в нерождённом плаче
в кольчатом ножевом драгоценный божик
в чреве гусином где всё между нас иначе
в дымном ростовском цвету молодых бомбёжек
вот и искала таких ведь не знала больше
в горле того кто намертво перекован
в солнечном соловье венценосном бомже
в горестной песне владимира преснякова
в хлебном царе что дрожит о ноже и хлебе
садом ли мёдом темно и семипалатно
а отоснился – и дальше пошла о насущном небе
дымно и умер сказала себе и ладно
голосовала исправная в бело-синем
в книгу вставляла цензуру как шишел-мышел
лебедем чёрным под шиной спала россия
спал беспилотник ангел дымил над крышей»
II
мальчик, убивший пчелу, говорит пчеле:
больше прощения мне, ни лица, ни снилса
ты – это ты или слепленный рай вчерне
я – это я или тот, кто под утро снился
в лену перминову, бомж её бело-синий и голубой
о нерождённом сыне, цветущем плаче;
слышишь, пчела, — мы поющее за тюрьмой
в дымную землю, где смерть между ног иначе
вырастет, вырастет, вырастет, вырастет, вы-
вся россия в цветке и снеге, цветке и снеге
дашевский, встающий из молодой травы,
хлебный царь на ноже говорит о насущном небе,
песенный, песенный, песенный, песенный, пе-
о слухе ушном, о музыке в лопнувшей перепонке,
папа дрожит у неё в огневом пупе,
свет о старике, беспилотнике и ребёнке,
музыка, мальчик, узнавший, что есть овца,
чтобы убить овцу и сложить ледяное слово
лена под утро видит во сне мертвеца
ангел овечий летит над молодым ростово
Арина Воронцова
* * *
съешь конфетку, съешь таблетку
Амели разбивает ложечкой карамельную корочку крем-брюле — х**к! — а под нею мрачина кромешная зияет
пахнет жареным
жжёным сахаром
чё каво, дорогие друзья
я ничего плохого не делаю
я ничего хорошего не чувствую
вскрытые куколки
приколотые бабочки
выколотые анютины-глазки
цветы тщеты
притихли под снегом
а в снежноягоднике пустота и яд
* * *
а вот так всегда ни за что ни про что
среди самого белого дня
то сова то белая лошадь то какая-то странная невъебенно большая морская свинья
с тремя головами
помилуйте, мне говорят, да вы же её сделали сами
на уроке труда в прошлое воскресенье
и не отнекивайтесь говорят мол вам третий десяток
кто видит сны тот школу не закончит никогда!
п***а!! отвечаю и захлопываю книжку со сказочками
и вроде бы и проснулась уже и в школу не надо
а осадочек-то остался
Женевьева Гжибовска
Севан
несолёное пахнет солоно
рябью чаечной разливается
шорохом галечным пересыпается
сколько хватит глаз — голубо и холодно
всё под лопастью не кончается
и качается
и качается
* * *
к бабушке приходить в зелёном
говорят, этот цвет успокаивает
говорят, это цвет надежды
на что же надеяться нам
на долгую лету
недолгую Лету
на тихую участь
живое участье
на выносимость
на милость
на милость
* * *
в трепетной щуплой девчонке
прячется толстая женщина
светится кожа скорлупкой
не выдавая секрет
нельзя выдавать секрет
занимать пространство
позволять себе
нельзя льзя льзя льзя
ты погляди
как распустилась
пышным и мощным цветком
Андрей Фамицкий
* * *
что это значит? мать тайком
заглядывает в сон.
я просыпаюсь, в горле ком,
и тьма со всех сторон.
как стены сквозь проходит звук
полночного сверла,
она пришла сейчас — а вдруг
до смерти умерла?
* * *
там ловят рыбку старики
на узком берегу,
а я придумать ни строки
об этом не могу.
как будто скопище нолей,
ни взгляда, ни лица,
на кромке памяти моей
рыбачит без конца.
так утомительно в тени
и дышишь вопреки,
но только рыбку протяни —
и клюнут рыбаки.
* * *
Нам сказали: «Бог», — и открыли двери,
А в проеме клубится тьма.
Потому что Бог не сидит на древе,
Потому что ать-два, ать-два.
Потому котурны, а не ходули,
А на лестницы мы плюём.
Постояли, подумали и шагнули,
Мы шагнули в дверной проём.
Андраник Антонян
* * *
если я задыхаюсь, то коробочка сдана в ломбард
я присягнул охрипшему желанию,
зависшему на тростнике песка
вываливается мой желудок, моя резь, мой хохот
как битва лысых за расческу
за шампунь за мэйбелин нью-йорк
я запретил шепот
зыбучий зуб отколот мхом
где много раз пережеванный бардак
стирает прядь моих измученных волос а на конце
а на конце долина рук я выпадаю в зыбь
календула артикул солнечной системы
взведу часы как мартовскую тень
когда я умножаю пять на пять
мне очень страшно засыпать
Записи
*
ты как выжженная земля
я о тебе подумаю
и тебя нет
*
в корзине из немытых пятен
я тону как тень
живу не по углам
забытый чей-то сын
*
сухим белком
расстегнутым трамваем
бессмертник
перечеркнутый вдвойне
* * *
Долгий день уходит в ночь. Проходя по террасам затухающих ларьков, можно дать себе роздых возле супермаркета, где никогда не гаснет свет. Вздох, вызывающий рябь на коже, сам же вызванный бесконечностью пространства, порождение гениального обманщика, обитающего между панельными балконами. Всюду джунгли и потоки срезов. Скорость потока – то, что срезает нас. По чистилищу люди бродят не потому что наказаны, а потому что они не знают, куда идти. Why keep going to work? Либерализация всех, без исключения, восходящих солнц человеческого будущего. Само восхождение солнца либерально. Все утра мира принадлежат к достоинствам и свободам человека и гражданина.
Евгения Либерман
жалóба
носить свою боль по всем площадям
Евгений Гаврилин
Дзецюкі! Хіба здушылі ў вашых душах прагу волі?
Ці братамі, што ў магіле, нехта вымаліў патолю?
Ці спынілі вас у лёце, дзідай ськінуўшы на травы?
Ці на сьлізкім павароце з панталыку зьбіў няправы?
Сяржук Сокалаў-Воюш
города замыкаются в кайданы и мажутся сажей,
щиплют корпию утешений, примеряют гарибальдийки.
тугоплавкие тени шагают с крыльца до ворот,
попирая ногами черту, за которой гнездятся вороны.
счастлива та, что сплеча позволяет себе рубить,
носить жалóбу по убитым повстанцам,
восклицать невпопад: «ах, за что я потеряла тебя?»,
вертеть себя в хрустальном кубе на кратчайшем пути к Душе,
гордый траур держать как косу, как секиру.
глаза чёрной розы изрезаны тёмной печалью.
«— где ваш муж?
— я не ведаю», — турмалиново сияет,
распускаясь под грязной водой чиновничьих взглядов,
распаляясь неприметным костром на поляне в глуши.
сколь гранитна она, что пялец в ночи не кладёт,
расшивая рукав рубашки свежей червонной кровью,
чтоб очнуться от собственных криков и взломанных вздохов:
«ах, за что я потеряла тебя?»
Окрестинские голуби
иволгой взвейся, солдатка цветочных армий,
слушай стихи, срывающиеся с креста,
прокуси удила рифмованного законотворчества.
голова рассыпается телефонными гудками и колокольчиками.
ты проваливаешься в кровать, как в тюремную койку,
маленькая, маленькая, как сердце жабы,
прозрачная, как рыбья чешуя.
Кацярына, ты боишься засыпать одна в квартире,
где падает с полки зонт и ты визжишь: «помогите!»,
где клацает цепь на двери, как браслеты на синих запястьях,
и тикает что-то в стене, как шагает конвой.
девушки-лошади, скачки на женщинах-голубицах,
ряды блёсен в горле — хрипи, не молчи, —
часы, что идут сами собой, без батареек, без стрелок,
ловят тебя на расстоянии приказа: «на пол, руки за голову!»
деморализуют сны; кто-то вертит ключами в замке
и голуби вылетают из решётчатых серых глаз.
***
Мне снится мой город, я скоро вернусь
Туда, где я сердце оставил.
Михаил Львовский
…поездки, что не повторится
Е. Л.
мой любимый Чырвоны Касцёл лежит в галерее, снятый с четырёх ракурсов.
орава мошек слетается на этрог, как школьники к ларьку.
верасень чистокровен, кастрычнiк готов подхватить эстафетную палочку.
сигареты московские, минский воздух.
я никуда не сдвинусь, буду сквозь марлю экрана смотреть, как тревожные руки
строят сукку: стучат молоточком и вешают ткань,
на крышу кладут рогоз и гирлянды внутри оставляют.
дети клеят из синей бумаги каркасы своих шалашей и поют:
«Ма тову, оhaлеха Яаков, мишкенотеха Исраэль».
дзякуй Богу, что плоды непостоянства горьки лишь отчасти,
как быть сбитым машиной не страшно — уже проходили,
так не боязно прыгать в расселины пустых обещаний, данных под палками.
о, счастливая невинность, о, счастливое лето под ногами народа!
ты возносишься с первой строкой hалеля, с первым плеском весла.
под Шалкевіча легче качаться в автобусе зайцем.
вынь наушники, осень, я здесь,
канатаходка меж двумя столицами.
поцелуй меня!
Ариша Мистриди
ДОЧЕГО ЖЕ МЫ НЕСЧАСТНЫЕ ЦАРЕВНЫ
Н.
1.
Я отказываюсь участвовать в естественном отборе
адаптация это выдумка мужчин
адаптации не существует
только вечная женственность в одиночной камере
в одиночной камере гондона солидарности
в одиночной камере братской могилы
бесплодного пластмассового мира
только вечная женственность в одиночной камере
только игла в яйце яйцо в утке утка в зайце заяц в сундуке
сундук х** знает где
только ОТЕЦ ПОЧТО ТЫ МЕНЯ ОСТАВИЛ
БОГООСТАВЛЕННОСТЬ КАКАЯ БЕЗДНА ЛЮБВИ
ОТЕЦ ДОСТАНЬТЕ МЕНЯ ИЗ ЭТОЙ ТЕСНОЙ ЯМЫ
ОТЕЦ ПОЛОЖИТЕ МЕНЯ В ДЫРУ
отец я целовала крестик
и проглотила пищевую цепочку
я про***ла все фантики
только вечная женственность только игла
только сын пожирающий свой сатурн
ОТЕЦ ПОЛОЖИТЕ МЕНЯ В ДЫРУ
я отказываюсь участвовать в естественном отборе
я хочу эволюцию в шаровую молнию
которая вот прям щас въ***тся в машину насилия
которая сожжет мой дом дотла
отец извини я съезжаю из богадельни
Я ХОЧУ БОГОДЕЛЬНЮ
2. Рождение бездны любви из духа х***и
сквозь дыру в моей голове
ГОВОРЯТ ОН ПЕРЕСТАЛ МЕЧТАТЬ О ТЕБЕ
говорит: мое сердце в груди мертвецов
или спрятано сердце в груди мертвецов
ну привет полый рыцарь
полый рыцарь пустая гробница
ТЫ ПУСТАЯ ГРОБНИЦА ДЛЯ ЛЮБОГО ЖИВОГО СЕРДЦА
это знает моя свобода
это знает мое заточение
в сердечной камере
охраняемой злым драконом
мое слово: дремлет во рту дракона
ДОЧЕГО ЖЕ МЫ НЕСЧАСТНЫЕ ЦАРЕВНЫ
птички слепленные из клетки
закованные в горящих несгораемых вздохах
злого дракона
СВОБОДУ СВОБОДУ МНЕ ДАЙТЕ СВОБОДУ
ну привет полый рыцарь не пожелавший
обращать свое сердце в меч
(е*** ты такую победу)
(это похвально)
(но ты н***я не понял и пластмассовый мир победил)
твое сердце должно обратиться в рану
в смертельную рану на теле злого дракона
в свободу в свободу в свободу в свободу
в дыру в моей голове
свободу свободу мне дайте свободу
прошу положите меня в дыру
3.
говорит: мое сердце в груди мертвецов
говорит: ну че ты жертва аннигиляции)
говорит и не смотрит в глаза
говорит: твой зрачок как слеза
как дыра как слеза
Это чтобы лучше тебя видеть
ну че ты кощей бессмертный
встречай вдову)
мои глазастые слезы дырявые слезы
упадут на пластмассу полых гробниц
дырявые слезы кислотные слезы
обращаясь не в пулю
в ранение
в кровь
прожигая доспехи костей
пробивая дыру
так скелет превращается в рану
рожающую свободу
В СКЕЛЕТ ЗДОРОВОГО ЧЕЛОВЕКА
в бездну любви
в крови Бога Небеснаго водворяясь
говори: боже мой эта кровь вся в крови
говори говори
Дата публикации: 22.10.2026
Рита Шилкина
Поэт, прозаик, критик. Родилась в 2003 году в Абакане. С 2021 года студентка Литературного института им. А. М. Горького (мастерская прозы Р. Т. Киреева). Публиковалась в журналах «Воздух», post(non)fiction, POETICA, «Нате» и др. Живёт в Москве.
Горбушка беликов
Алексей Дудка пишет: Кто такие белики? Белики — неестественные бесполые существа, идентичные людям… Где обитают белики? У беликов нет дома, белики гостят в чужих хозяйствах и уходят по мере необходимости, понятной только им самим. Их можно назвать — «бомжами вселенной»… Как правило, решающим критерием для появления беликов в том или ином месте является то, насколько сложно хозяину будет их выгнать.
Дюша родился в 2003 году. Публиковался в журналах POETICA, «ХЛАМ», на платформе syg.ma и др. Живёт в Москве.
Клементина Ширшова
Поэт, критик, редактор, сооснователь издательства «Синяя гора». Родилась в 1993 году в Москве. окончила Литературный институт им. А. М. Горького и Московский институт телевидения и радиовещания в Останкино. Публиковалась как поэт и критик в журналах «Новый мир», «Новый Журнал», «Новый Берег», «Новая Юность», «Дактиль» и др. Автор книг «И были боги», «Реанимация», «Страшный человек». Живёт в Москве.
Вета Телегина
Поэт, прозаик, переводчик. Родилась в 2001 году в Москве. С 2021 года студентка Литературного института им. А. М. Горького, семинар прозы Леонида Юзефовича. Публиковалась в журналах «Пироскаф», «Дегуста», «Плавучий мост» и др. Участвовала в Зимней школе поэтов (2025, 2026). Живёт в Москве.
Валерий Горюнов
Поэт, педагог, основатель и соредактор журнала «Всеализм». Родился в 1994 году в Евпатории. Окончил Таганрогский педагогический институт им. А. П. Чехова. Публиковался в журналах интернет-изданиях «Дактиль», «Формаслов», на порталах «полутона», «Солонеба» и др. Лонг-лист Премии Аркадия Драгомощенко (2021). Живёт в Краснодаре.
Валентина Сорокина
Поэтесса, геймдизайнер, фотограф. Родилась в 1998 году в Семипалатинске (Казахстан). Окончила Саратовский национальный исследовательский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского. Публиковалась на портале «полутона». Живёт в Саратове.
Тамара Жукова
Родилась в 2002 году. Учится в Литературном институте им. А.М. Горького. Публиковалась в проектах «Артикуляция», POETICA.
Кирилл Марков
Поэт, культуртрегер, куратор московской Библиотеки поэзии, организатор московского и всероссийского Чемпионата поэзии им. Маяковского, чемпион Московского поэтического слэма (2021), бронзовый призер Всероссийского поэтического слэма (2021). Публиковался в журнале «Интерпоэзия», на портале «полутона» и др. Автор книги «Схемы движения человеков» (М.: Стеклограф, 2023). Живёт в Москве.
Степан Соколин
Поэт, филолог, культуртрегер. Родился в 2005 году в Москве. Стихи публиковались на платформе syg.ma, на портале «полутона», в журналах «ХЛАМ», POETICA и др. Победитель Чемпионата поэзии им. Маяковского (2026). Живёт в Москве.
Борис Кутенков
Поэт, литературный критик, культуртрегер, обозреватель, соредактор журнала «Формаслов». Родился в 1989 году в Москве. Окончил Литературный институт им. А.М. Горького (2011), учился в аспирантуре. Критические статьи публиковались в журналах «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Дружба народов» и мн. др., а стихи — в «Волге», «Урале», «Интерпоэзии» и мн. др. Колумнист портала «Год литературы». Один из организаторов литературных чтений и книжной серии «Уйти. Остаться. Жить», посвященных рано ушедшим поэтам XX и начала XXI века. Организатор литературно-критического проекта «Полёт разборов», посвящённого современной поэзии и ежемесячно проходящего на московских площадках. Живёт в Москве.
Арина Воронцова
Поэтесса, писательница. Родилась в 1998 году в Москве. Училась на филологическом факультете Высшей школы экономики. Работает книгопродавщицей и корректоркой. Публиковалась в журналах «ГЗИН», «Воздух», POETICA, «Дактиль», в другарне «ШАЛАШ», на портале «полутона» и др. Главная редакторка проекта «подстрочник». Живёт в Москве.
Женевьева Гжибовска
Поэт. Родилась в 1992 году в Москве. Публиковалась в журнале POETICA, на порталах «Textura» и «45-я параллель». Организатор цикла вечеров «Тайный чтец». Живёт в Москве.
Андрей Фамицкий
Поэт, переводчик, главный редактор портала Textura, сооснователь издательства «Синяя гора». Родился в 1989 году в Минске. Публиковался в журналах «Новый мир», Prosōdia, «Новый берег», «Новая Юность», «Арион», «Волга», «Дружба народов», «Вопросы литературы», Homo Legens и др. Лауреат премии «Лицей» (2018). Автор нескольких поэтических книг, в т.ч. «Руины башни из слоновой кости» (2024). Живет в Москве.
Андраник Антонян
Поэт. Родился в 1997 году в Саратове. Учился на философском факультете Саратовского государственного университета. Публиковался в журналах «Воздух», [Транслит], «Волга», «Флаги», на порталах «полутона», sig.ma и др. Участник «Школы аналитической критики» Алексея Масалова. Интересы: французская новая волна, постструктурализм, феноменология, аналоговые хорроры. Живёт в Саратове.
Евгения Либерман
Поэтесса, прозаик, критик, переводчик. Родилась в 2005 году в Подольске. Студентка ГосИРЯ им. А.С. Пушкина. Публиковалась в журналах «Флаги», POETICA, «Всеализм» «Кварта», «Нате», «Дактиль», «Воздух» и др. Стихотворения переведены на английский язык. Автор книги «Мансарда с окнами на восток» (М.: Neomenia, 2025). Живёт в Москве.
Ариша Мистриди
Поэтка, критикесса, организаторка поэтических мероприятий. Родилась в 2008 году. Бывшая студентка специальности «станковая живопись» КДДИ им. Строганова. Публиковалась в альманахах «Хижа», «Артикуляция», на портале «полутона» и др. Участница Тартусского международного ландшафтного фестиваля поэзии и фестиваля современной поэзии «ГолосА». Живёт в Москве.